Что я с собой сделал?
С собой?
Паника захлестнула его, когда глубокий голос Эроу из угла промурлыкал.
— Ты согрешил.
Эроу отходит от окна, по его лицу скользит довольная ухмылка, вызванная обескураживающим тоном Сэйнта. В добрых голубых глазах Сэйнта появилась непривычная тяжесть, когда он с молчаливым гневом изучает меня. Несколько секунд спустя снизу доносится громкий шум, а затем дверь позади нас распахивается. Сэйнта отрывают от меня и бросают на пол, его штаны все еще стянуты до бедер. Я в шоке и благоговении смотрю на него, скрестив ноги так, как только можно, свободной рукой стягивая юбку и поправляя бюстгальтер на груди, чтобы прикрыть себя.
Но мужчина, который спас меня, не тот, кого я предполагала. Мужчина, который сейчас вбивает лицо Сэйнта в деревянный пол моей комнаты, — последний, кого я ожидала увидеть.
Барет.
53. Получите злодея
— Какого хуя ты с ней делал?!
Барет наносит еще один удар в челюсть Сэйнта, отчего та отлетает в сторону, а ярко-красная кровь из разбитой губы разбрызгивается по деревянному полу, давая моему дорогому брату все, чего я так жаждал.
— Ты больной ублюдок! — снова кричит он, посылая удар коленом в живот.
Я бросаюсь к Брайони, помогая развязать ремень, все еще обвивающий ее лодыжку, пока они продолжают бороться на полу. Святой наносит удар по лицу Барета, от которого у него трескается нос. Брайони дрожит от ужаса, пытаясь выровнять дыхание и страшась неизвестности, потирая покрасневшие запястья.
Я ждал его появления, все это время планируя случайное вторжение.
Когда я отправил ему сообщение с телефона Брайони о том, что Сэйнт находится в доме с ней одной и ведет себя странно, она все еще развлекала его внизу. Я ждал, что он появится и положит конец нападению, получив нужные нам кадры, зная, что на ее крик о помощи он прибежит.
Может, он и не ее крови, но он вырос с ней. Он связал себя узами настоящей семьи. Он заботится о ней, как подобает брату, и даже если я бы предпочел, чтобы в этой жизни она зависела только от меня, Барет необходим для реализации плана.
Ей нужен кто-то близкий внутри, когда меня не будет.
Нокс был прав. Человек в маске не мог вечно оставаться в тени. Так или иначе, моя правда должна была раскрыться. Я зашел так далеко, оставаясь в тени, но секреты не могут оставаться похороненными вечно. Не тогда, когда по земле еще ходят такие люди, как мой отец, Аластор и епископ.
Брайони инстинктивно цепляется за меня, но я отталкиваю ее, бросая ее руки на пол.
