Он хнычет от шока, его глаза дико перебегают то туда, то сюда, когда он смотрит на неё в поисках помощи. Я провожу его к соседнему столу в темном офисе, пока он бьётся в страхе. Бросив его головой на поверхность, я прижимаю его слабую, ноющую задницу к дереву за шею, отчего ручки и бумаги летят на пол рядом с моими ботинками.
— Дальше я сам, дорогая, — бормочу я под маской.
Её рот приоткрывается, пока она нервно смотрит на Джейкоба, потом на меня, тяжело дыша, в то время как она направляет на нас нож.
Я наклоняю голову, пока она стоит и пялится на меня.
Эти пухлые, влажные губы. Эта нежная маленькая шея, полная лжи. Я наблюдаю, как поднимается и опускается её грудь под распахнутой рубашкой, пока она держит нож на мне, не зная, кому доверять. Не зная, кто перед ней.
Мне нравится видеть то, как кружатся её мысли, ощущать все последствия того, что весь её маленький мир переворачивается с ног на голову. Я хочу, чтобы она ненавидела меня.
Хочу, чтобы она продолжала чувствовать этот призрак страха, который ползает, как пауки, под её фарфоровой кожей. Я хочу причинить ей такую боль, от которой ей будет чертовски приятно.
— Что ты собираешься с ним сделать? — спрашивает она чуть громче шепота.
Изучая её лицо, мой взгляд перемещается от изгиба её губ к глубоким голубым глазам. В которые мне редко удается заглянуть. Джейкоб пытается встать, кричит о помощи, и я снова ударяю его боковой стороной лица о стол, хватая за шею.
Удивительно, но она даже не вздрагивает.
Наклонив подбородок, я смотрю на неё сквозь ресницы.
— Понаблюдай за тем, как изменится его лицо, когда ты вернёшься.
Её горло подрагивает, глаза застилают слезы, и она качает головой. Я молча киваю ей, и она смотрит на меня, как слабоумный оленёнок, попавший в свет фар чистого прагматизма.
Она не хочет мне верить. Она ещё не готова отказаться от своих ценностей, своих убеждений.
Но факты остаются фактами. Сэйнт и его отец намерены покончить с ней тем или иным способом. Сэйнт своими собственными херовыми любительскими планами и его отец, чьи планы я в скором времени испорчу, оба они используют других для выполнения своей грязной работы, как пара богатых трусов, играющих с марионетками. Но они не понимают, что игрушки, с которыми, как им кажется, они играют, собираются взять верх над их шоу.
