Я вытаскиваю нож, который подарил ей, из ремешка на бедре и щелкаю по лезвию запястьем, она устало смотрит на него, пока я провожу лезвием по внутренней стороне ее бедра.
— Все, из чего я сделан, требует тебя, Брайони, — объясняю я, и наши хаотичные дыхания выравниваются, пока она сглатывает страх, следя за каждым моим движением. — Я твой, и ты навсегда моя. До конца этой жизни, а потом и всей последующей.
Я остаюсь глубоко в ней, наши глаза сфокусированы друг на друге, как будто никого другого в этой вселенной не существует.
Сжимая в кулаке лезвие, я рассекаю ее совершенную плоть. Ее глаза слегка подрагивают, но не смеют оторваться от моих. Она доверяет мне так, как не должна доверять никому. Во всем.
Ее челюсть сжимается, когда из ее горла вырывается легкий хнык боли, и она поднимает подбородок, чтобы встретиться с моим. Такой сексуальной я ее еще не видел. Решительной, но все еще сомневающейся. Упорной и в то же время слегка испуганной. Она полностью подчиняется мне, но в то же время знает, что сама по себе совершенно непреодолима.
Мой член набухает в ней до состояния камня, дергаясь в ее крепкой хватке, пока я вырезаю на ее плоти перевернутый крест со стрелкой, направленной на себя. Наконец ее глаза смотрят вниз, на клеймо, с которого теперь капает кровь на мягкую плоть ее внутренней части бедра. Самый дикий, самый свирепый взгляд исходит из ее выпученных зрачков, страсть прямо из души.
Я поворачиваю лезвие на себя, и она берется за рукоятку, вырезая тот же символ на плоти моего живота, не обращая внимания на боль, так как эндорфины захлестывают мой разум.
— Эроу, — шепчет она, почти не обращая внимания, оживая в этот самый момент.
Я пристально смотрю на нее в ответ, с благоговением и восхищением наблюдая, как мой ангел влюбляется в меня.
— Брайони, — шепчу я.
Выходя из нее, я опускаюсь между ее бедер, становясь на колени перед своей королевой. Я зализываю свежую рану, заживляя языком нанесенный мне вред. Ее бедро вздрагивает от этого ощущения, тепло ее крови размазывается по моим губам и подбородку, прежде чем я снова встаю перед ней.
Без предупреждения она протягивает руку, обхватывает мою шею и тянет меня вперед, а нож падает на пол под нами. В спешке и безрассудстве она целует меня, слизывая кровь нечестивыми движениями, пока я вставляю свой член обратно в нее, говоря с моей душой полностью нашими спутанными языками, когда мы начинаем трахаться и истекать кровью вместе.
Стук в дверь за углом отвлекает ее внимание от меня.
Он здесь.
