Я отталкиваюсь от его налитого члена, терпя боль в попытке найти свое удовольствие. Чувствуя себя полной во всех смыслах этого слова, его бедра упираются мне в спину, каменные столбы прижимаются ко мне, и он замирает, видимо, давая мне возможность привыкнуть.
— Ты маленькая грязная куколка, принимающая член так глубоко в свою попку.
От его унизительных слов под моей кожей вспыхивает жизнь, и удовольствие пробегает по позвоночнику. Я прикусываю нижнюю губу, позволяя себе стать грязной куклой, которую он желает.
— Моя грязная шлюшка, позволяющая мне делать с тобой эти мерзкие вещи. — Я чувствую, как он выходит из меня, смачивая себя моим скопившимся возбуждением, а затем берется за мое бедро, погружаясь еще глубже. Это движение заставляет все мои нервные окончания зашипеть, вызывая к жизни новый эротический жар. — Скажи это. Пообещай мне, что будешь моей шлюхой до самой смерти.
— До самой смерти, — задыхаюсь я. — Уничтожь мою чистоту, Эроу. Оскверни меня своими демонами.
Он проклинает мои слова, крепко обхватывает мои бедра, пальцы одной руки впиваются в мою плоть, а другой прижимает мою шею к кровати, пока он не берет меня сзади, пока жжение не проходит, и он не стонет и не шипит от удовольствия.
Мягкая кожа его плотных яиц шлепается о мое липкое лоно, и реальность того, что мы делаем, посылает меня в спираль бесчестного, бездумного удовольствия.
— Освободи своих ангелов, — требует он, побуждая меня к освобождению.
Мои ноги дрожат под ним, а по всему телу пробегают тугие толчки.
Я никогда не думала, что смогу получить такое удовольствие от акта, но я теряю себя в его словах, в его члене, массирующем эти нервные окончания. Новая, неиспользованная часть меня, на которую может претендовать только он. Он вводит и выводит свой член из меня в постоянном темпе, удовольствие нарастает, словно катушка, которая вот-вот развяжется, и при этом он продолжает поглаживать мой клитор. Я впадаю в оргазмическое блаженство, кричу в одеяла с такой силой, какой никогда не слышала, когда предельная эйфория находит меня и сотрясает изнутри.
— Так чертовски красиво, Брайони, — дышит он, наслаждаясь спазмами моего дрожащего освобождения, погружаясь в меня в последний раз, когда слезы заливают мои глаза.
Я бормочу и стону в одеяла, взывая к Богу, пока ощущения накатывают бесконечными волнами.
Мое имя срывается с его языка, когда он застывает позади меня, и я чувствую, как его член проникает в мои содрогающиеся стенки.
