Он снова поднимает глаза на меня. Под поверхностью стены, которую он держит, скрывается паника. Взгляд дикого, мучительного гнева, вызванного прошлым насилием, которое должно было сломить его. Еще одно лицо на моем месте.
— Это я. Только я. Я и ты, — продолжаю я, нежно проводя ладонью по его бархатистой коже, испещренной гневными венами, и покрывая нежными поцелуями его покрытую шрамами грудь. — Ты и я. Только мы. Эроу и его Брайони.
Пульс бьется у него на шее, а я продолжаю осыпать мягкими поцелуями его испещренное чернилами горло и провожу рукой по его стволу до проколотой головки.
Мой большой палец проходит по головке, пальцы обхватывают вершину, щелкая по пирсингу, на котором я стала зацикливаться, когда его рот приоткрывается, а руки снова прижимаются к стене позади меня.
— Исцели меня, ибо я исцелен; спаси меня, и я буду спасен, ибо ты — тот, кого я восхваляю. — Я повторяю, мои губы в дюйме от его губ.
— Блять! — его голос срывается, когда я пытаюсь переписать его прошлое.
Он стонет, его лоб прижимается к моему, а его неконтролируемое дыхание встречается с моим.
Моя рука скользит вверх по его стволу, еще дальше, пока я не нащупываю его тугие и тяжелые яйца. Нежно перекатывая их между пальцами, я продвигаю руку дальше, пока они не упрутся в мою ладонь. Его губы выдыхают воздух, а глаза не отрываются от моих. Мои пальцы скользят дальше, нежно прижимаясь к бархатистой коже за ними. Его глаза плотно закрываются. Из его горла вырывается резкий, полный наслаждения стон: его член подпрыгивает от чужого прикосновения, которое раздвигает границы исследования, и еще одна капля спермы вытекает из кончика, когда он переставляет ноги.
Я вижу, как его глаза затуманиваются, когда он практически задыхается передо мной, как видения прошлого медленно накладываются на настоящее, когда он получает удовольствие от того, что сломало его. Мне нужно, чтобы он остался здесь. Со мной.
— Эроу…
Его рука обхватывает мою шею, прижимая меня спиной к стене, его губы кривятся, а его горячий взгляд пронзает меня насквозь.
Моя грудь вздымается от ужаса, а тело грозит упасть на его пугающую фигуру. Это не мальчик, который видел травмы, это живой, дышащий человек, способный покончить с жизнью всего за один лишь взгляд в неправильном направлении. Это человек, в чьих жилах бурлит жажда мести. Я завела его слишком далеко. Слишком рано."
"Вены на его шее вздуваются, напряжение сжимает его жесткую форму, прежде чем он моргает, выдыхая воздух через губы.
