Я держу их открытыми возле своего рта."
"— Надави на меня, Брайони! — предупреждаю я сквозь стиснутые зубы. — Я отрежу свой гребаный язык, прежде чем произнесу хоть одно пустое слово тебе или кому-то еще!
Я просовываю язык в щель, острые края ножниц грозят проткнуть его насквозь.
— Нет! — кричит она, зажав рот руками. — Нет, Эроу, пожалуйста!
Острые края впиваются в бока моего языка, и вкус железа заполняет мой рот, но я ничего не чувствую. Ничего, кроме ярости, бурлящей, как огонь, в моих венах. Я вынимаю ножницы изо рта, когда ее плечи начинают дрожать, а глаза расширились от ужаса.
— Тебе нужно, чтобы я доказал свою любовь? — я произношу это слово так, будто оно вызывает у меня отвращение, потому что так оно и есть. — Позволь мне показать тебе, что такое любовь.
Взяв лезвие открытых ножниц, я провожу им по внутренней стороне предплечья, разрывая кожу. Резкая боль заставляет исчезнуть ту мягкую ласку, которая жила там раньше.
Я удовлетворенно вздыхаю, наблюдая, как из открытой раны капает кровь.
— Я выкачаю из себя все, что течет по этим венам, только чтобы доказать это, — процедил я сквозь зубы, прежде чем прижать ее затылок к раненой руке, кровь стекает на шею и падает на грудь.
Я прижимаю наши лбы друг к другу, наши глаза выравниваются, чтобы она могла физически ощутить мою правду, изливающуюся из моей души.
— Я готов истечь кровью ради тебя, Брайони. Я, блять, убью любого, чтобы ты могла жить. Я убью тебя, если понадобится, только чтобы последовать за тобой в могилу, чтобы ты знала, до каких глубин я опущусь, чтобы показать, что не могу, мать твою, выжить без тебя.
Я бы саботировал каждый аспект твоей привилегированной, фальшивой жизни, пока ты не поймешь, что можешь быть лучшей только со мной рядом. Я бы никогда не остановился.
Это токсично. Это извращенно. Это единственная версия любви, которую я могу предложить ей, как монстр, в которого я превратился.
— Мне жаль. — Она вдыхает, а ее запаниковавшие глаза изучают рану. — Мне так жаль. Прости меня. Прости меня, Эроу.
П-пожалуйста. Мне это не нужно. Мне не нужно это слово, — быстро произносит она, пытаясь успокоиться сама и успокаивая меня. — Все, что ты мне дашь, я возьму. Они не такие, как мы, — тихо бормочет она, глядя мне в глаза. — Они не такие, как мы.
Я стою, задыхаясь, пока ярость прошлого не утихает, пока, наконец, красная пелена в глазах не рассеивается, и я не вижу перед собой ничего, кроме нее.
Моя Брайони.
Моя роза.
Ее понимание любви полностью отличается от моего.
