Мне нужно было вымыть ее своими руками, ухаживая за сексуальным маленьким телом, которое доставляло мне столько удовольствия. Обеспечить ей комфорт, которого она заслуживала, после того как позволила мне изнасиловать ее так, как я жаждал.
Она была богиней в той комнате перед нами. Нокс видел и трахал множество женщин в своей жизни, но Брайони приковывала наше внимание, как никто другой. Она обладала властью над своей сексуальностью, которую только начала осваивать.
Нехотя она позволила мне вымыть ее, глядя на меня, как злобный маленький щенок под теплой водой, пока я мыл ее мылом с вишневым ароматом и очищал каждый дюйм ее сладкого, извилистого тела.
Я чувствовал некоторое возбуждение от этого действия, так как ее взгляд на меня становился все глубже, и это начало выводить меня из себя.
— Тебе лучше понять, что я всегда буду делать это после того, как мы потрахаемся.
— Что именно? — начала она, наклонив голову, отчего ее длинные мокрые волосы рассыпались по плечам. — Лишать меня свободы?
Я крепче сжимаю руку в кулак, пока мой взгляд ожесточается.
— Я не могу переходить из одной тюрьмы в другую, Эроу, — говорит она более мягким тоном. — Я знаю, что ты претендуешь на меня, но я не объект. И как бы тебе ни хотелось этого, я тебе не принадлежу. Никому не принадлежу. Ни церкви. Ни Эроу.
Она злит меня не меньше, чем возбуждает, когда вот так демонстрирует свою силу. Очевидно, она проверяла меня в той комнате частного клуба, раздвигая границы, чтобы увидеть, куда я упаду, когда дело дойдет до того, чтобы поделиться ею.
Эроу будет владеть тобой, детка.
Я провожу ладонью по ее шее, медленно обводя пальцами пульсирующую плоть, которая оживает под моими прикосновениями, и скольжу рукой по ней, прежде чем грубо оттолкнуть ее к стене душевой. Она ударяется спиной, заставляя ее прекрасные набухшие груди подпрыгивать передо мной, пока воздух покидает ее легкие.
— Я твой так же, как и ты моя. Это по-другому. Это первобытно. Это проявление обожания и непреодолимого доверия.
Я укрепляю тебя, а не просто претендую на тебя. Не просто владею. Мы за пределами этого. Их определения — ниже нас.
Как мне заставить ее понять глубину моих эмоций, не используя испорченные слова, которые они приучили ее понимать? Неужели убийства двух мужчин и выколотого глаза другого недостаточно?
— Ниже нас, — тихо повторяет она, понимая наш собственный, личный язык, когда ее плечи теряют напряжение, а лицо расслабляется.
