Он гладит влажные волосы на моем лице, играет с прядями, снова изучая меня, и в его взгляде любовь и восхищение, даже если он не знает, что это значит.
Я знаю этот взгляд, потому что излучаю его в ответ. Эроу сказал, что я — это его существование. Что он не может дышать без меня. Но я не могу жить без него. Без него я была бы никем. Мое сердце покорилось мужчине, у которого нет собственного. Мне нравится, как он защищает меня. Как он буквально всю жизнь ждал меня, молча наблюдая издалека, ожидая, когда придет время, когда захотят уничтожить его еще не распустившийся цветок.
— Эроу, — шепчу я, нервно моргая уставшими глазами.
— Что случилось? — спрашивает он, уже обеспокоенный.
Он подносит мое запястье ко рту, рассматривая небольшие порезы от веревочных фиксаторов. Мое сердцебиение учащается, когда я думаю о том, как озвучить то, что я чувствую. Его язык высовывается изо рта, и он облизывает порезы, а затем нежно целует их. Исцеляя причиненный им вред. Мое сердце замирает еще больше.
— Ты должен знать, — робко начинаю я, поднимая на него глаза.
— Я думаю, что я в… то есть, я знаю, что я лю…
— Не надо, — сурово прерывает он, резко приподнимаясь на локте. — Никогда не говори мне этого.
Мои брови опускаются, а сердце замирает в груди.
— Не говори мне, что любишь меня, потому что я никогда не скажу тебе этого в ответ, — говорит он холодным, безжизненным тоном. В нем нет тех самых эмоций, которые я излучаю.
Моя нижняя губа дрожит, и его взгляд притягивается к ней. Он протягивает руку, и его большой палец нежно проводит по ней.
Его губы раздвигаются, но на мгновение из них ничего не выходит. Словно он услышал отголоски полного разрыва, произошедшего в моей груди.
— То, что между нами есть, нельзя определить словом, созданным другим человеком. Никакие комбинации букв и формулировки не могут передать масштабы наших трагедий. Нашей боли. Нашей эйфории. — Его глаза находят мои, проникая вглубь меня, а его пальцы нежно гладят мои волосы за ухом. — Мы выше любви. Она не достойна нас, — уверенно заявляет он.
"
"Я сглатываю, слезы текут по моим ресницам от, возможно, самого идеального ответа мужчины, который любит по-своему, не поддающемуся определению. Любовь ниже нас.
Подняв руку, я осторожно провожу кончиками пальцев по глубокому шраму, рассекающему его потрясающе красивое лицо. Он все еще работает над тем, чтобы позволить мне прикасаться к нему. Ударить его, порезать, вбить мой череп в его… это ласка, которую он может вынести.
