Кончики моих пальцев осторожно касаются острой коры дерева позади меня, ощущая его ширину, в то время как мое зрение не отрывается от пространства передо мной, убеждаясь, что оно очищено.
Я медленно двигаюсь вдоль дерева, используя мягкие, легкие шаги и равномерный поток движений, пока моя цель не окажется в прямой видимости. Я делаю ровный вдох и плавно выдыхаю, успокаивая нервы, которые всегда накапливаются перед ударом. Перехватив ножи за ремешки на груди, я берусь за кончики каждого лезвия и переношусь в совершенно другое место.
Там, прислонившись к дереву, стоит сам отвратительный демон, нападающий на детей.
Епископ Колдуэлл.
Я отпрыгиваю от дерева, быстро намечая цель, и вскидываю руку, посылая клинок, вращающийся в воздухе так стремительно, что звук практически затихает, когда он попадает ему прямо в левый глаз. Кровь хлещет из его головы, рот открывается, и он, оглушенный, падает спиной на дерево.
Я продолжаю пробираться сквозь деревья, не обращая внимания на то, как его мертвое тело сталкивается с лесной подстилкой под ним, и бегу налегке, обходя камни и палки, оставленные на земле, которые могут выдать мое местонахождение.
Уклонившись от пули и сделав кувырок, я поднимаюсь на колено, выставляя перед собой одну ногу, чтобы укрепить свое положение. Я подбрасываю нож вверх, переворачиваю его, чтобы схватить за рукоятку, и, ухватившись за нее, отклоняюсь назад, нанося полукруглый удар тыльной стороной руки в грудь человека, приближающегося ко мне сзади.
Человека, который превратил жизнь Эроу в ад, убив его мать, любовницу, заглушив его секреты единственным известным ему способом.
Того самого человека, который отправил сына жить в темный подвал церкви, под строгим присмотром самого епископа. Человека, который так охотно помогал в растлении еще одного невинного ребенка. Того самого епископа, чья идея очистить это отродье сатаны заключалась в чрезмерном внимании и нежных, ласковых прикосновениях.
Человека, который закрыл глаза на крики о помощи маленького мальчика, состоящего из его собственных генов, подвергшегося насилию со стороны того самого учреждения, которое обещало защитить.
"
"Человека, который подставил свою собственную плоть и кровь, обвинив ребенка в преступлении, настолько злобном, настолько мерзком, что никому не верилось, что это может быть правдой.
Человека, который пытался стереть с лица земли то единственное пятно, которое так и не смог стереть.
Кэллума Вествуда.
