— Нет, Марья Ивановна, я просил не эти документы, — мужской голос, очень злой, похоже новое начальство осталось недовольно секретарем. Марья Ивановна была секретарем еще старого ректора и похоже ее решили не увольнять. Но проблема была в том, что при старом начальстве не особо нужно было напрягать булки.
При Сазонове работы как таковой не было. Все его обязанности, конечно не касающиеся взяток, исполнял заместитель. Все вопросы раньше мы решали через зама, потому что к ректору вызывали уже когда тебя отчисляли из универа и нужно было забашлять жирненькую сумму, чтобы и дальше припеваючи прогуливать пары.
Так что Марья Ивановна привыкла к шоколадкам, тортам и пухлым конвертам. Но никак не к тому, чтобы бегать как электровеник и выполнять указания. Документация? Серьезно? Я осмотрелась по сторонам и не заметила Стружковой. Маринка здесь подрабатывала и именно она занималась документацией.
Похоже ее быстренько убрали, чтобы у нового начальства не возникало вполне ожидаемого вопроса: “А чем тогда здесь занималась Марья Ивановна? ”
Пухленькая секретарша выпорхнула из кабинета ректора и помчалась к шкафу, который стоял в приемной.
Все-таки ее любовь к шоколадкам, конфетам и тортам сказалась на ее фигуре. Бедняжка была вся красная, очки перекосились, а волосы выглядели так, как будто ее знатно за них потягали. Чето я перехотела заходить в кабинет к этому Тирану. И вот когда я все-таки решила уйти по-английски Марья Ивановна меня заметила.
— Леонова, явилась все-таки? — Женщина на меня посмотрела так, как будто я была виновником всех ее бед.
— И вам доброе утро, — я улыбнулась, но в ответ я увидела только негодование секретарши.
— Утро? Да уже день, Леонова! — Ох, ну конечно кто тут у нас коза отпущения?
— Марья Ивановна! — Я подскочила на месте, а у секретарши выпада из рук папка от страха.
— Я, наверное, зайду попозже, — все-таки сделав шаг назад, я еще раз улыбнулась женщине.
— Стоять! — Господи, она завизжала, неужели она так боится оставаться с ним наедине?
— Егор Владимирович, к вам студентка, — вот оно что, она решила, чтобы он отыгрывался на мне.
— Точнее прогульщица, на которую жаловался сегодня Ларинцев, — я тут же сжала кулачки, а толстушка мне ехидно улыбнулась.
Глава 13
Зря я жалела этого пончика. Как же она радуется, когда этот мужлан из кабинета кричит:
— Ну, чего она ждет? — Ох, верёвку и мыло тут не выдают случайно на входе? Вздыхаю и направляюсь в кабинет.
