— Что больше всего не любила я в таких вот личных разговорах на маленьком расстоянии, так это то — ЧТО ОН ПЛЕВАЛСЯ!
— Она и в прошлый раз меня не спасла, — ДУРА! Ну вот чего я не умею свой язык за зубами держать?
— Что? — Он завизжал так, что мы с Кирой прикрыли уши от его ультразвука.
— Я просто хотела…, - он тут же провел рукой возле моего носа и сжал пальцы в кулак, чтобы я закрыла рот.
— Я сейчас же пойду к ректору! Вы и такие же прогульщики, как и вы сегодня же окажутся у него в кабинете!
Ему не нужен был мой ответ подкинув сзади свой пиджачок он резко развернулся, чем чуть не снес нас с подругой и ног и умчался в обратном направлении.
— Вот же придурок! — Не сдержалась Кира, я была с ней полностью согласна.
— Когда уже преподавателей начнут заменять?
— Ты вспомни прошлого философа, они все какие-то неадекватыши.
О да, этого кадра я хорошо помню, мы тогда еще были на первом курсе, самая наша первая сессия. И перепутав аудитории мы заперлись не в ту, а там шел как раз экзамен по философии.
И наша группа заперлась в кабинет именно в тот момент, когда философ смачно надавал лещей зачеткой двоечнику. Вот с тех пор я побаивалась всех людей, связанных с этим предметом. Мало ли, может они все такие… как мы радовались, когда того философа убрали и прислали нового. Ага… радовались ровно до первой пары. Пока Ларинцев не устроил нам свою первую истерику с плеванием, угрозами и визгом….
Мы спокойно пошли на пару по-английскому, и я была уверена, что Ларинцев пошутил… Ну какой ректор… ну серьезно? У меня все пятерки, автомат должен быть и за пропуск одной пары меня что, на кол сажать теперь? Я не верила до последнего, пока …
Стук в двери, заходит девчушка.
— Мария Сергеевна, тут просили передать, — девчушка передает записку преподавателю и выходит.
Орлова открывает записку, читает, потом поднимает взгляд на меня и смотрит в недоумении.
— Леонова, вас вызывают к ректору в срочном порядке, — я подавилась собственной слюной и зашлась в кашле.
— Вот же урод! — Прошипела Кира.
Я осмотрелась по сторонам, вся группа в недоумении смотрела на меня и уже за это я была готова придушить философа. Какой позор!
Ларинцев перешел все границы, это было уже за гранью. Устраивать истерику, жаловаться ректору и вызывать меня на ковер из-за одного прогула? Он прекрасно знал, что я сдам экзамен даже если не появлюсь на всех его лекциях. Но он хотел довести меня до белого каления.
