Мы садимся напротив, раскладываем салфетки, открываем меню.
Стреляю недовольным взглядом.
– Вот как сейчас! – отбрасывает кожаную папку и говорит громко, на весь ресторан.
– Много о себе возомнил, Майк Марино. Больно надо тебя убивать, – сглатываю вранье. Оно привычного горького вкуса.
– То есть убить ты меня не хочешь?
– Не-а!
– А что хочешь? – провоцирует.
Майк наклоняется через стол и останавливается в опасной близости от моего лица. Если подниму свой взгляд, напорюсь на самодовольного Марино. Кажется, он знает обо мне то, что так тщательно желаю скрыть.
– За вечер ты уже второй раз наседаешь. То выясняешь, что же мне подарить, то теперь вот что я хочу с тобой сделать…
На последнем слове сглатываю.
– Выбрали? – перебивает официант.
Майк возвращается на свое место и, не открывая больше меню, просит себе пасту. Смотрит при этом на меня и улыбается своей улыбкой. От нее сложно увести глаза, потому что чувствуешь себя особенной.
– Мне салат, – передаю папку и облокачиваюсь на спинку стула.
Руки скрещиваю.
И о чем будем сейчас говорить?
– Значит, с Эдером у тебя ничего не было… – говорит, улыбаясь, но взгляд совсем невеселый. Сосредоточенный. Он пытливо уставился на меня, отбивая ногой ритм под столом.
В груди вакуум. Я не могу отвернуться, как и начать снова что-то сочинять или, упаси боже, провоцировать.
– … Нет.
– А с кем было?
Поджимаем губы одновременно.
Тяжело. Вокруг столько звуков, которые так и просят, чтобы кто-то из нас повернул голову и обратил внимание.
А мы, упрямцы, как под куполом сидим.
– Ни с кем, – взгляд на белую салфетку, которую терзаю в руках, – а у тебя?
Вопрос прорывается, опережаю другие. Загораюсь вся как факел. Я не уверена, что хочу знать ответ. Стюардесса, хостес… Я же адски ревную того, кто мне не принадлежит!
– Уф… Сильвия, еще блондиночка была, потом рыженькая. Близняшки были, а когда…
Он говорит, я смотрю. Каменею. Внутри землетрясение, которое не оставляет в живых никого. Вены становятся острыми стрелами, режущие на своем пути органы, ткани, все-все…
Майк медленно отрицательно покачивает головой и опускается лбом на сложенные ладони.
Потом поднимает на меня свой взгляд без тени той улыбки, к которой привыкли все.
– И у меня никого. Ну, то есть было пару-тройку раз, но это все… Все не то.
Чувствую себя так, словно мне грудную клетку разрубили тупым ножом. Уверена, у Майка похожие ощущения. За ребрами нездоровое жжение, даже дыхание причиняет боль.
