Я понятия не имею, что нужно делать в таких ситуациях и как спасать себя от ожога. Грудная клетка плавится.
– Вот ты неловкая, жемчужинка! – Энцо стоит ровно и лишь цыкает, глядя на меня и мое испорченное платье.
– Прекрати меня так называть! – срываюсь. Судорожно, превозмогая адское пощипывание, пытаюсь оттереть пятно. – Жемчужинка я только для Майка, ясно?
– Предельно.
– Принеси мне какую-нибудь свою футболку, шорты там… Я не знаю.
От резких движений помехи перед глазами. Начинаю спешить, из-за этого все валится из рук и ничего не получается.
Я просто хочу оказаться дома.
Без стука Энцо заходит в ванную комнату, я едва успела прикрыться. Он улыбается. У меня неприятные мурашки по телу разбегаются, а тишина между нами застревает, как солнце между небоскребами на закате.
Теряюсь, на миг забывая обо всем.
– Держи, – бросает под ноги небесного цвета футболку и черные трикотажные шорты. Странное сочетание, но мне все равно.
Когда сталкиваемся взглядами, я вижу чернеющую обиду, переливающуюся у него в глазах.
Вот и спасай потом таких парней от ограбления в клубе.
– Выйдешь? – с опаской, но уверенно спрашиваю.
– Без проблем. Жемчужинка.
На этот раз спорить не стала. Мне нужно только переодеться в его одежду и убежать. Обязательно расскажу Майку, какой его брат придурок.
Или не расскажу. Они семья… Чью сторону он примет и кому поверит?…
Из ванны выхожу и крадусь на цыпочках в сторону кухни, как я думаю. Быстро выкидываю платье, хватаю клатч с кресла, где я проспала несколько часов, и выхожу на улицу.
Снова жара, а ведь день только начался. Лучи попадают на обожженную кожу, и я чувствую, как начинает расти температура тела. Меня трясет.
Я знаю улицу, где нахожусь, а главное, совсем недалеко есть станция метро. Уж полтора евро должна наскрести на дне своей сумочки. Через какие-то полчаса-сорок минут смогу завалиться в свою убогую, но родную квартирку.
Пахнет… Предательством. Я не понимаю, откуда ветер принес этот запах и какую почву под собой имеет, но чувствую себя другой после вчерашнего вечера.
Забежав домой, захлопываю дверь, словно за мной кто-то гонится, и опускаюсь на пол. Все это время силой сдерживала слезы, и вот, наконец, позволила себе плакать.
Неправильно все было, не так, как надо. Майк был на другом конце земного шара, боролся за победу, а я не поздравила его с победой.
Я даже не имела понятия, в какой именно день у него гонка!
Это… Как будто ты всю жизнь смотрел через старое грязное окно.
