Все как-то быстро происходило, не до прически было.
Майк коротко мажет взглядом по губам и возвращается к глазам. Недовольно поджимает свои губы, меня разрывает от воспоминаний. Марино всегда улыбался мне. В его улыбку я вначале и влюбилась. Итальянец, блин…
И с языка почти сорвалось это признание.
– Я был бы благодарен, если бы в прессе не раздували мою аварию… – сухо говорит.
Он же мой как бы начальник.
– Хоро… – недоговариваю. Невысказанные слова оставляют язвы на языке, – я влюбилась в тебя тогда, Майк.
Крепко влюбилась…
К горлу тянется спазм, перекрывающий доступ кислорода к легким.
– … Я тоже, жемчужинка.
Грустная ухмылка, что острее воткнутого в сердце ножа. Фантомная боль разрезает как кусок свежего мяса.
– Жаль, не вышло ничего у нас, – хриплый шепот раздражает слух. Прикрываю веки и морщусь. Слезы уже наполнили глаза.
– Жаль."
"Глава 13. Таня"
"Полгода назад
– Ты в этом собралась идти в клуб и покорять горячие итальянские сердца? – Марта уперла руки в бока. Ее дерзкий взгляд обводит мое тело несколько раз за секунду.
– Мне не нужно покорять ничье сердце.
У меня уже есть одно. Упрямое, невыносимое, но какое-то полюбившееся уже. Майку Марино принадлежит.
– Это ты сейчас так думаешь. Но вспомни, где ты?
Оборачиваюсь.
Мы в моей скромной квартирке. Здесь крошечная ванная комната со следами плесени, скрипучие полы и одна конфорка на кухне, которая в нашем широком русском понимании совсем не кухня, а всего лишь уголок.
– Мы в Риме, Жемчужина! Горячие итальянцы, пицца, паста, вечерние прогулки по Вечному городу.
И любовь, любовь, любовь…
Марта мечтательно закатывает глаза. С ее последнего визита в Рим прошло несколько недель, а она будто бы и не была в этом городе.
– Ага, по пятьдесят евро за свет и уборку подъезда, невыносимая жара и крики соседей по утрам. Еще и капучино не выпьешь в обед. А ты знаешь, как я люблю капучино.
На узкую кровать, на которой все же мы с Майком помещались под его итальянское ворчание, летят вешалки с одеждой: платья, платья, снова платья, короткие шорты…
– Снимай свой старушечий комбинезон и вот, – кидает в меня платьем, очень похожим на ночную комбинацию.
Лифчик вообще предусмотрен или мне «наводить прицел» сосками? – Примерь. И еще помада. Красная.
– Майк меня убьет. Он такой ревнивый!
– Да ничего твой гонщик не скажет. Где он вообще, а?
Ткань шелкового платья холодит кожу ладоней. Несмотря на сентябрь, Рим – центр внеземного пекла.
