Мои темные волосы рассыпались по обнаженной спине беспорядочными прядями, глаза горели страстью, вино подогревало чувственность, и я была совершенно не похожа на ту Марию, которую Владимир Николаевич Облонский имел честь знать до этого.
Он устроился рядом в одних джинсах и плеснул вина во второй бокал.
— Хочу наблюдать эту картину каждый вечер, — остановив затуманенный взгляд на моей обнаженной груди с бесстыдно заостренными сосками, произнес Облонский
— Для этого тебе придется на мне жениться, — хрипло усмехнулась я.
— Да ты, я смотрю, смелая, когда выпьешь, — хмыкнул он, и по его губам скользнула хищная улыбка.
Отобрал у меня бокал и снова толкнул в подушки.
— Эй… — возмутилась я."
"Но он, вместо того, чтобы отпустить, развел мне колени и впился в мои губы дразнящим поцелуем. Его рука ласкала мои бедра, оглаживала их изнутри, сжимала нежную плоть, скользила выше, обжигала низ живота и вызывала ответное желание.
Он расстегнул джинсы, и скоро вторгался в меня бессовестно и дерзко, заполнял собой без остатка, насаживал на свой член, с силой сжимая мои ягодицы, обжигал поцелуями мою шею и плечи, а я снова сдавалась в его сладкий плен.
Перед глазами плыл полумрак спальни, и время теряло счет. Нас уносило в какой-то совершенно другой мир. Туда, где нет стрелок часов, и где на первом месте обжигающая чувственность. Где нет жизни без поцелуев и прикосновений. В этом мире было место только для нас двоих.
За окном начало светать, а нам совершенно не хотелось спать.
От ночного безумия остались только слабые искорки, и мы просто тихо лежали под мягким одеялом, переплетая пальцы рук и изредка целуясь.
— Ты права, этот дом создавал не я, — тихо проговорил Облонский. — Кажется, нам с тобой надо будет подыскать другое жилье.
— Нам с тобой? — недоверчиво переспросила я.
— Да. Нам с тобой. Разве я не сказал тебе, что отныне в твоей жизни буду только я?.. И, знаешь, наверное, будет лучше, если мы выберем просторную квартиру. Дом меня очень тяготит.
Что-то кольнуло глубоко в груди, и я с силой впилась Облонскому в руку ногтями.
— А можно, там будет широкая лоджия, и я сделаю на ней зимний сад?
— Для этого вовсе не обязательно протыкать мою ладонь своими коготками, — отдернул руку он, и окинул меня проницательным взглядом.
— А почему именно зимний сад?
— У нас дома всегда был зимний сад, — вздохнула я. — А потом мама умерла. Папа женился на Тамаре, я съехала, и сад пропал.
