Я рассказываю это, обводя пальцем круг бокала, а как только поднимаю взгляд, вижу в глазах Луки настоящую ярость. Словно то, что я рассказала, относится непосредственно к нему.
— Вы меня извините? Я отл... В уборную я, – говорит он резко, отворачивается и словно ошпаренный убегает, оставляя меня в волнении. И зачем я вообще ляпнула про себя. Слушала бы и слушала.
Пока Лука «пудрит носик», мне приносят тот легендарный паштет. И, надо сказать, выглядит он не очень. Но я все равно беру десертную ложечку и пробую.
И узнаю этот вкус, как только он касается рецепторов. Давно в детстве мама делала печень. Она обжаривала ее в сахаре, и я, ненавидящая печень, буквально уплетала все, что было на моей тарелке, еще и мамину порцию съедала. Это было очень счастливое время. Время, которое я сама и разрушила одним простым вопросом. Я часто думала об этом, часто думала, что счастье – оно в неведении. Что пока мама ничего не знала, она была счастлива.
— Ну как? — вернулся Лука совершенно такой же как обычно, а я сама не заметила, как все съела.
— Потрясающе. Честно.
— А я что говорил. Сам прихерел, когда попробовал. У нас так печень соседка готовила. Приходила, такая назойливая, все впаривала, а я отнекивался. А потом как попробовал, так стал ждать ее как манну небесную.
— Соседка? — а может все-таки Харитон? Ну не может же быть таких совпадений? — А как ее звали?
— Честно, не
помню. В детстве меня не особо волновали люди, лишь то, что можно с них получить.
— А теперь это изменилось?
-Да, определенно, да.
— И что же повлияло?"
"— У меня появилась семья. Теперь все, что я делаю и буду делать – это ради них.
Зависть. Примерзкое чувство. Но именно его я сейчас испытываю. Как же мне хотелось бы услышать эти слова от Харитона. Хоть раз. Но я сама лишила себя такой возможности. Теперь довольствуюсь лишь идеальной копией, до которой даже дотронуться не смогу.
— Ну что? Продолжите свой рассказ?
— Да, конечно. Только сейчас дождемся официанта.
— Мистер Вукович, — подходит он через пару мгновений.
– Леонардо не было сегодня. Он заболел и неделю будет в своей хижине.
— Вот же, — я даже расстроилась
— Какая жалость. А ты скажешь, где это хижина. Я бы съездил к нему.
— Я дам вам карту и укажу нужную точку, — улыбается мальчишка и уходит, а Лука расстроенный поворачивается ко мне.
— Ну вот, простите, что зря вас вытащил.
— Ну отчего же. Такой шикарный паштет. И вы сейчас поедете? – смотрю я на небо, которое скоро начнет темнеть.
