Мы стояли рядом с небольшой хижиной и, наверное, там и жил тот самый повар.
Но побродив вокруг, нас встретили лишь звуки природы.
— Может, он ушел грибы собирать? — предположила я и хихикнула. Да, боже, никогда больше не буду пить.
— Сейчас вроде не сезон. Даже странно, куда он мог деться.
— Мы его подождем.
— Ну а почему бы и нет, — тут же повернулся ко мне Лука и улыбнулся. – Я ведь вам еще недорассказал историю.
Он подходит к мотоциклу, из заднего отделения внезапно достает плед и небольшой контейнер.
— Вы, я смотрю, готовы ко всему.
— Презервативов с собой нет, — усмехается он, а я почему-то не могу засмеяться. Могу только смотреть на то, как он раскладывает плед, наливает мне горячий чай и выкладывает утренние блинчики, из-за которых у нас вышел спор. А я не могу думать ни о чем кроме презервативов, и в голове крутится один лишь вопрос, а налезет ли. Потому что из того, что я помню, размер там немаленький. Но может быть у Луки меньше?
— Мила? Садитесь, — предлагает он, расположившись на пледе, и я, словно гонимая всеми ветрами мира, тороплюсь не упустить момент выслушать его историю, побыть с ним рядом.
Может быть, случайно коснуться его руки.
— Продолжите рассказ? – попросила я, когда чай был выпит, а блинчики съедены.
— Да, конечно, — он нагло лег на спину, и теперь наши руки оказались в опасной близости, такой опасной, что я на мгновение могла и позабыть, что у него жена и ребенок."
"— Мелисса очень хотела вернуть своего ребенка, поэтому стремилась уехать из Англии, но тетка ее не отпускала.
И чтобы пользоваться деньгами, которых племянница могла ее лишить, она пичкала ее таблетками, которые вызывали психозы. А когда доходило до грани, отправляла в сумасшедший дом. Чтобы хоть как-то освободиться от гнета тетки, Мелисса стала делать вид, что забыла про сына. Даже вышла замуж, а когда появилась возможность, развелась и сбежала.
— Она встретила Юлия.
— Не иначе как судьба. Они встретились в клубе, который уже тогда принадлежал ему. Он успел посидеть в тюрьме, связаться с криминалом.
А потом и вовсе баллотировался в депутаты.
— Не жизнь, а американские горки.
— Если есть цель, препятствия ничто, — сказал он и вдруг коснулся пальцами моих пальцев. И больше не было в этом ничего случайного, а я должна оттолкнуть его, должна напомнить о том, что любые проявления фривольности запретны. Но здесь никого нет. Здесь мы одни под сенью деревьев, в лоне природы, где словно слетают запреты, но зато просыпаются инстинкты. Поэтому я не отталкиваю.
