Просыпаюсь от духоты. В комнате уже светло."
"Приоткрываю один глаз, чувствуя, как затекла рука. Приподнимаю голову. Малинина подкатилась максимально близко. Ее голова лежит на моем предплечье, а моя нога закинута ей на бедро. Шикарно просто.
К утреннему стояку примешивается еще и то, что Никина задница упирается в мой член.
Если она сейчас проснется, то начнет верещать так, будто ее тут режут.
Медленно вытягиваю из-под нее руку и убираю свою ногу. Перекатываюсь на спину и еще минут пять пялюсь в озаренный солнечными лучами потолок.
Беру с тумбочки телефон. Семь утра. Я в этой глуши позже девяти еще ни разу не просыпался.
Свой старый телефон вместе с сим-картой я оставил в том же торговом центре, где купил этот, после того как снял деньги. Не очень хочется, чтобы папа вычислил меня так быстро.
Глупость начинает шевелиться, и я на автомате задерживаю дыхание и прикрываю глаза.
Она осторожно сползает с кровати и топает к двери. Выходит из комнаты, бросив на меня взгляд, это я вижу через едва приоткрытые веки.
Когда сам выползаю на улицу, потому что в доме к тому времени никого не оказывается, Ника с улыбкой на лице помогает какой-то тетке нарезать овощи на летней кухне. Судя по всему, это жена этого Егора.
— Доброе утро, — женщина взмахивает рукой, и на моем лице вырисовывается кривая улыбка.
Ага, доброе, как же. У меня из башки до сих пор не выходит мысль: это был только утренний стояк, и Глупость тут не при чем?
Тру виски и, чуть прихрамывая, сажусь на лавку подальше от них.
Вытаскиваю сигареты. Электронка села, теперь приходится курить обычные.
— У вас очень красивый дом, — болтает Глупость. — Спасибо, что позволили переночевать.
— Вы у нас не первые такие, покусанные Фрэнки. Ну вот что за пес? Я сколько Егору говорю: «Ну не пускай ты его, не пускай». Столько туристов летом, кто-нибудь обязательно переночевать поблизости остановится.
— Да все нормально. У Яна почти ни царапинки, — нагло продолжает эта утка. — Я только перепугалась.
— Да представляю, среди ночи-то.
Может, кофе сварим? Ты пьешь?
— Пью. Спасибо.
— Тогда пойду сделаю.
Тетка уходит в дом, а Малинина чешет в мою сторону.
— Чего тебе? — смотрю на нее исподлобья.
— Ты меня лапал ночью, — выдает сердито.
— Серьезно? У меня из-за тебя чуть рука не отвалилась. Сама всю ночь ко мне подкатывалась.
— Я не…
— Еще как да!
12.2
Малинина пялится на меня во все глаза. Видимо, пытается вычислить, говорю ли я правду.
— Как твоя нога? — меняет тему.
