Он спустился на первый этаж, отгороженный от второго решетчатой стеной, дверь в ней была закрыта, но вышедший из процедурной медбрат отворил ее и провел Спартака в кабинет к врачу."
"Начальник лазарета сидел за своим столом и платком старательно протирал очки. На Спартака он посмотрел, близоруко сощурившись.
– Вы что-то хотели?
– Заключенный Никонов, – усаживаясь на стул у стенки, сказал Спартак на всякий случай, чтобы врач знал, с кем имеет дело.
– Да, я понял... Я вас уже осмотрел, назначил лечение. Но больше всего вам нужен покой.
– Врач надел очки, и это вызвало у Спартака усмешку.
– А я думал, вы нарочно снимаете очки, чтобы это безобразие не видеть.
Даже в кабинете врача не было ремонта. Потолок над головой набух, видно, сверху когда-то подтопили; из мебели только старый стол, шаткие стулья, кушетка и стеклянный шкаф из тех, что стоят в процедурных.
– Какое безобразие?
– Кабинет у вас убогий.
– Ну, что есть, то есть...
– Вы, Олег Макарович, очки снимите, а каску наденьте. Вдруг потолок на голову обрушится.
Это я вам как бывший строитель говорю...
Врач поднял голову, растерянно посмотрел на потолок и беспомощно проговорил:
– Да, наверное, может быть.
– Ремонт вам в санчасти надо сделать. Начиная с вашего кабинета. Готов профинансировать. И в полном объеме.
– С чего бы это? – подозрительно покосился на него начальник лазарета.
– Я в законе. И моя первая обязанность заботиться о больных.
– Э-э... Ну, я не знаю...
– Аржанова на повышение переводят, новый хозяин здесь будет, а новая метла по-новому метет.
Может, вы ему не понравитесь – ну, за то, что ремонта нет...
– А с чего вы взяли, что Аржанов на повышение уходит?
– Знаю. Я все знаю, – пристально посмотрел на него Спартак. – И то, что это Аржанов направил вас ко мне в штрафной изолятор. И что велел вам создать для меня условия, – наугад предположил он.
– Ну да, был такой разговор.
– И какие условия?
– Обычные. Вы будете находиться здесь до полного выздоровления...
– Я очень болен.
У меня хронический пиелонефрит.
– Откуда вы знаете?
– Мне почки отбили, начальник, – жестким тоном сказал Спартак. – И почки, и все внутренности. И ты это знаешь, начальник.
– Ну, может быть... – смутился доктор. – Вид у вас неважный.
– Это я к тому, что лечиться мне придется долго. Как минимум до тех пор, пока не будет сделан ремонт.
– Я не против, – невнятно пожал плечами начальник лазарета.
– И это еще не все, – зацепился за его слабину Спартак.
