Начальник тюрьмы с живым интересом посмотрел на Спартака. Взгляд прояснился, повеселел.
– Может, и с ремонтом поможешь? В камерах у женщин ремонт сделать надо, да и в других местах неплохо бы порядок навести...
– Смету составь, поговорим.
– Ты хотел, чтобы телевизоры в камерах стояли...
– А я слышал, что стены в камерах старые, проводку нельзя сделать, – засмеялся Спартак.
Раздухарился Силантьев; только что совсем пришибленный был, а теперь вот руку норовит по локоть откусить. Но Спартак не возражает. Деньги у него есть.
Те самые, которые он отстегивал на воровской общак. Но нет Ростома, пропал куда-то, и Придони сгинул. Поэтому эти деньги пойдут на «грев» отдельно взятой тюрьмы. И кто его в этом упрекнет? Где Ростом? Почему молчит? Почему постановочную маляву до сих пор не прогнал? То-то же...
Прежде всего женщинам условия нужно создать, особенно беременным, больным лекарства прикупать. Почему бы и ремонт не сделать? И телевизоры в камеры... О блатной братве Спартак почему-то думал в последнюю очередь, хотя именно этот вопрос должен был стоять во главе угла.
Глава 17
Лицо под картонной маской вспотело, соленая капля стекла со лба и залила глаз. Хорошо, перчатки нитяные на руках. Фурман просунул пальцы под маску, протер глаз. При этом ослабил внимание за жертвой и руку с пистолетом отвел в сторону. За что и поплатился. Сильный удар в лицо смял маску, сплющил нос, резко толкнул голову назад. Фурман не смог удержаться на ногах и сел на пол. Маска сместилась набок, щелки для глаз отошли в сторону, и он ничего не видел.
Но не мог не услышать выстрел. Наверняка это Моток нажал на спусковой крючок. Пистолет был и у Косого, но тот бестолковый...
Фурман поправил маску, совместил прорези с глазами и увидел лежащего на полу хозяина дома.
Невысокого роста мужик, но коренастый, жилистый. И еще суровый. Сколько ни тряс Фурман перед ним пистолетом, ни слова не сказал. А еще в нос кулаком ударил.
А стрелял в него Косой. Из его ствола к потолку поднималась еле заметная струйка дыма.
Что ж, с боевым крещением..."
"Долго они высматривали этот дом. За хозяином смотрели, за его женой, за дочкой. Отец семейства занимался коммерцией, хорошо на этом зарабатывал. Жена работала вместе с ним в его же фирме бухгалтером. Дочке шестнадцать лет, очень соблазнительная на вид; Фурман даже мечтал, как останется с ней наедине, но она вдруг исчезла. Оказалось, в летний лагерь ее отправили, куда-то на Черное море.
Витек Сыроедов знал все местные расклады.
