Как заставляет ее кричать…"
"— Ты не влюбилась в меня, часом, Зажигалочка? — а голос у него еще больше сипит.
И взгляд такой… Господи! Если бы можно было сказать, что глаза “обгладывают”! А ведь так и казалось. И в голову ничего другого не приходило.
У Тани не просто дрожь по позвоночнику. Всю затрясло, каждую мышцу, будто норматив по бегу в институте сдала только что.
— Похоже, влюбилась, Виталя, — у нее голос срываться начал.
И жарко так. Только не от солнца уже. Майка мешала. И шорты. Им обоим.
— Мы уже можем всех на фиг послать и домой уехать? — прошептал он ей в рот, начав снова целовать так, словно съесть хотел. Или уже пировал ею. — Я и так без тебя почти сутки. Не хочу с этой толпой делиться. Самому мало. Чтоб, моя только. Без идиотов этих… Глазеют на тебя дурными глазами…
— Казак? — отрывается на секунду, но он вновь ее рот на себя тянет. — Ты что, тоже ревнуешь? — хочется смеяться от какой-то эйфории, восторга. И стонать от всего, что он в ней будит. — Неужели, и сам влюбился?
Виталий смотрит жадно.
Гладит горячо так, кожа пылает.
— Нет, Зажигалочка. По ходу, я тобой заболел. До одури. До боли, когда ты не рядом. Знал же! Блин, как чувствовал, что ты меня в фарш перемелешь. И, что странно, мне по фигу. Хочу еще, больше… — шепчет прямо в кожу.
А ее трясет с каждым словом все жестче. От тона, интонации, смысла. И у самой сердце рвется от дурного какого-то счастья.
— Связался, на свою голову, — продолжает Виталий. — А ты мне череп вскрыла и себя туда засунула.
Прямо в мозг. Трепанация, блин.
Таня расхохоталась от какой-то дикой и непривычной, странной радости.
— У меня есть в таком опыт! В трепанации, — захлебываясь смехом и его губами, признается. — И не только в этом. Я еще и кастрировать умею, Виталя, к сведению. Вот этими самыми руками. — Ерошит ему волосы.
Теперь он хохочет. А ее трясет всю из-за этого. Потому что сидит на нем. Потому что он ее в себя впечатал. И жаркий взгляд этих серо-зеленых глаз с карими крапинками всю ее покоряет.
— От таких экспериментов воздержимся, Зажигалочка. Я найду интересней занятие для твоих рук, обещаю! — и снова целует, почти кусает.
Его губы перебрались на ее щеки, скользнули на подбородок. Шея. Втянул кожу. Прикусил, заставив Таню застонать. И думать не получается. Хорошо, что далеко все. А она не в состоянии удержаться, прижимается к нему сильнее, вдавливает свои пальцы в его затылок, чтобы не прекращал.
