Виталий это мог отстоять. Не возникало желания оспорить. Давно ей такие мужчины не встречались. Чтоб и правда “мужчина”. Без сомнений.
— Осталось с детства еще прозвище. Друг когда-то придумал. Так и пошло. А что?
— Ничего, — Таня передернула плечами, насколько такое возможно было в ее положении. — Просто мне непривычно. Но так. Тебе, даже, подходит, наверное. Хотя, нельзя сказать, что мы прям хорошо познакомились, — против воли расплылась в улыбке.
Да и сам Виталий улыбался широко.
— Намек понят, будем дальше знакомиться, — предложил он, заломив бровь в своей манере, которая Тане понемногу становилась привычной.
И вдруг, до того, как она успела бы ответить или что-то сказать, спрыгнул с кровати, потянув и ее за собой. Как приклеился, прямо.
— Не могу, блин, — притянул ее ближе, потащив по комнате. — У самого горло дерет, когда тебя слышу. Хоть и прет, конечно, от самодовольства, что причиной таких криков был я, — еще откровенней усмехаясь, пояснил он свои действия.
Отпустил ее, наконец, вытащил летние брюки из шкафа.
— Пошли, наколотим тебе хоть чая этого, облепихового, пока мороженое привезут. Он же, типа, тоже полезный, Зажигалочка? — глянул на Таню уже с вопросом.
— Типа того, — рассмеялась она, если честно, немного опешив.
Выбивал он ее из колеи, и все тут. Всеми своими поступками, которыми Виталий удивлял ее. То так, то эдак."
"Взяла свою футболку, с трудом, но отыскала белье. На джинсы махнула рукой. Виталий тоже ничем, кроме штанов не озаботился. И, дождавшись, пока она натянет футболку, потащил ее в кухню.
— Заодно, и обещанную экскурсию устроим, — подмигнул Виталий.
Наверное, Таня менее всего могла бы предположить, знакомясь вчера в поезде с Виталием, что не просто проведет с ним вечер за более чем интимным занятием, но еще и останется у него на ночь. Не пошутил он, Казак этот (неожиданно, ей пришлось по душе это прозвище). Не отпустил ее домой. И по всему дому провел еще раз, показывая все, что могло бы, с его точки зрения, наверное, заинтересовать Таню.
Но она, откровенно, пришла в восторг от двора. Живя всю свою жизнь в квартире, на седьмом этаже, ей не хватало этой возможности — просто выйти на улицу тогда, когда захочется. И оказаться не у заплеванных старых и потертых стен, поломанных скамеек, не у развороченных урн, заполненных пивными бутылками и лушпайками от семечек, а на траве: ровной, травинка в травинку, за которой, очевидно, профессионально следили. Пройтись в мини-рощице, бродя между стволами деревьев.
