Внятно сказал, чтоб пять минут меня не трогали. Нет, лезут, бл****!
— Мы уже минут пятнадцать говорим, Виталь, — с улыбкой заметила она.
— Да? — искренне удивился муж. — Серьезно? Блин! Мне мало! Мало тебя, до крику просто. Хочу, чтобы рядом со мной была. Чтоб на коленях сейчас сидела. И обнимала. Чтоб запахом твоим дышать. А кричала ты… — его голос охрип."
"И она сказать ничего не могла. Оба утро вспомнили и страсть, от которой Таня и правда в голос кричала. И его хриплый стон.
— Люблю, — сипло выдохнула в трубку.
— Скучаю жутко, — призналась.
— Не больше, чем я, — хмыкнул Казак.
— Береги себя. Пожалуйста, — оно само вырвалось. Таня и напоминала себе, вроде. А не удержалась.
— Я стараюсь, Танюша, поверь мне.
Она верила. Но и получасового разговора оказалось мало. И заснуть ночью не смогла. Утром две чашки разбила, одну за другой. Потому что ее еще больше трясло, теперь и от усталости, от нервного истощения, и от страха за любимого, который никуда не делся. Хорошо, что парни, которых Виталя прислал, сделали вид, что ничего не случилось, просто помогли собрать осколки.
Снова бродила по дому, словно привидение. Наглоталась кофе, а ее от него только больше телепать начало. Усидеть на месте не могла. В ванну добраться не получалось, ходила из комнаты в комнату, растрепанная и взъерошенная, в футболке Витали, в которой и спать пыталась. Перечитывала в сотый раз сообщение, которое он ей утром сбросил.
И вообще не ожидала, что сам Виталя ввалится в дом посреди дня. Такой же измотанный и дерганый, как она.
Притащил ей целый ящик облепихового чая, который его водитель занес в кухню. А сам Казак ее в охапку сгреб.
— Я на две минуты, Танюша, — набросился на нее, словно изголодался.
То ли целует, то ли проглотить пытается, непонятно. Но она сама за него так уцепилась, что на затылке царапины остались. Стукнулись лбами. Поцеловались, называется. А Виталя только рассмеялся. Даже выдохнул от ее ответной горячности, кажется, расслабился немного.
— Держи, Танюш, это тебе.
Пацаны сказали, что ты места себе не находишь. Отвлекись, займись привычным делом.
Оторвавшись от ее губ, но так и продолжая обнимать одной рукой, Виталя протянул к ней другую. И до Тани только сейчас дошло, что он ее все это время в сторону отводил. А она так соскучилась, что ничего кроме его глаз не видела. И не слышала, похоже. А теперь оторопело уставилась на пригоршню Казака, в котором сидел котенок. Шотландский вислоухий. Красивый такой! Милый до жути.
