Помоги, Танюш, давай, я хоть про тебя волноваться не буду, а? Посидишь дома в тепле и уюте, под опекой. Я еще несколько человек пришлю, будут за территорией приглядывать.
И хотела бы, не смогла бы отказать, наверное. Такое выражение было в словах Витали, такая искренняя тревога! Забота и беспокойство о ней. И руки обнимали ее так крепко, что просто не имелось шанса не ответить на его просьбу. Как она могла любимому еще больше жизнь усложнять? И так ему нервы уже истрепала.
Потому глубоко вздохнула.
— Хорошо, Виталь, сейчас в клинику позвоню, — шумно выдохнув, согласилась Таня.
— Спасибо, Танечка! Спасибо, свет мой ясный!
Он жадно набросился на ее губы.
Уже горячо, обоих в жар от такого поцелуя. И ладони Виталия по ее спине обжигающие тропинки прокладывают. И она за него цепляется. Потому что и тело горит, и душе страшно, и показывать ему последнее нельзя. Начнет больше волноваться и переживать, что ее «равновесие» нарушает. Ответила на поцелуй со всей своей любовью, потребностью в нем.
Тяжело ей эти дни дались.
Невыносимо и муторно. Почему-то чувствовала себя так, как когда впервые ушла от Казака. До боли в груди, до дрожи в пальцах. Говорила едва-едва, нервный комок горло перекрывал то и дело. Потому и в клинике поверили, даже не усомнился никто, что и правда Татьяна Николаевна заболела. А у нее внутри все заиндевело, кажется, покрылось изморозью, как ветки деревьев за окнами дома, где первый ночной мороз «прихватил» туман, словно белым бархатом березовую рощу «зачехлил». И Таня бродила по дому, будто призрак.
Охранники осматривали территорию, периодически обходили дом, стараясь ей не очень мелькать перед глазами. А Таня их и так не видела. Старалась сосредоточиться на чем-то, и не выходило. Безумно, до крика в груди из-за страха, хотелось мужу позвонить. Но он попросил ее ждать, пока сам позвонит. Дел много. И она напоминала себе об этом каждые две минуты. Даже сообщение не решалась послать.
Этой ночью Виталя домой не приехал. Позвонил ей, объяснил, что не может вырваться, и еще ночью встреча важная будет.
Не хочет ее тормошить. Она слышала, что он и сам уже на нерве, взведен, напряжен. Едва сдерживается. Кто-то из парней зашел к нему в кабинет, пока Виталя с ней говорил, Таня слышала какие-то вопросы на заднем фоне. Виталя его таким матом покрыл, что ей и стыдно стало, и смешно одновременно. А ведь это он еще и трубку прикрыл, чтобы она не слышала.
— Прости, Танюша, — понял муж, что все равно «спалился». — Задергали уже.
