Виталий коротко рассмеялся. И одним движением пресек эти ее попытки.
— Танюш, как рядом с тобой может быть холодно? — подмигнул, — Ты же моя Зажигалочка, хоть и бесишься, когда так говорю, но правда же. Я рядом с тобой всегда в лихорадке, — прошептал ей тише, явно отвлекая.
Опять поцеловал, прошелся губами по лбу:
— Хочешь, посидим еще немного.
Она вздохнула, прижавшись к нему даже лицом, носом. Кожа Витали, и правда, казалась очень горячей. И это было здорово. Даже она согреваться начала. И расслабилась. Сама не заметила, как так на его руках и задремала.
Его так накрыло. С головой, просто. Выше макушки еще на метр, блин. После целого дня, полного безумного, бешеного напряжения, впервые попустило минуты три назад, когда понял, что Таня спокойно прикорнула у него на груди.
Так это правильно было, блин! Так «в точку», что у Витали аж в голове загудело и «поплыло», как после хорошей порции виски.
И это было очень кстати. То, что хоть какой-то релакс. Потому как, когда понял, что она в больнице, что весь день, пока он бесился и дозвониться до нее не мог, пока злился — жизнь Тани под угрозой была… Думал, двинется головой.
Не выдержит, не осмыслит. Как и тот факт, что мог просто постфактум узнать, случись что, и никакие его гребанные бабки, никакие связи и возможности, ни х**а бы не стоили!
Взрыв мозга! Сердце, как в щебенку втоптано. Кровоточило, пока ее не схватил в свои руки, не прижал к себе.
А была шальная мысль, что не справится на таком подрыве, не доедет, крышу сорвет, устроит Бог знает что.
Но к ней же мчался! Не мог себе никакой дури позволить, всю суть в кулак и педаль газа в пол, чтобы добраться скорее до Тани.
Сейчас — курорт, твою м**ь! Век бы так сидел. Не чувствовал холода, не врал. Зато Таня в его руках спит, и дыхание ее — на его груди. Так и должно быть. И, главное, не плачет уже.
Вот решит все сейчас с врачом, поговорит, выяснит, обсудит. Подлечат ее. И все, домой! Хватит дурью маяться! Надо будет, он и работать не даст, если это будет влиять на ее здоровье и психологическое состояние.
Если Виталя правильно понял, у нее там на этой неделе такой гемор был, что на кой хр*н так свое здоровье гробить?! Ради чего? Вот уже, доработалась. Пора и расслабиться.
Наклонился, и осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал ее волосы."
"Странно. Вообще неожиданно. И не врал, не думал о детях, не доводилось. Но и Танюше не соврал — реально давило сейчас в груди. Потому что с ней, с Зажигалочкой своей — хотел. Вот, правда, понял, что не против.
