Чуть повернулся. Ее как током пробило, когда горячие, сухие губы по щеке прошлись, уже касаясь.
— И любая готова по первому намеку ноги раздвинуть. Да и без намека, все ж выслужиться хотят.
Боже, что ж так больно-то?! Вдохнуть не в состоянии. Но ведь сама вопрос подняла. Первая начала. Вот и мучайся теперь. Терпи его откровения.
Не дышит почти. И не понимает, что свои пальцы в его плечи вдавливает. Так сильно! Даже через ткань, наверное, царапает и следы оставляет. А Виталий не отодвигается. Держит впритык.
И своим ртом по ее коже скользит, продолжая разговаривать. С закрытыми глазами, как на ощупь, только губами пробует, исследует, изучает ее лицо. Словно забыл за эти дни.
— Только, проблема у меня, Таня. Или у тебя, по ходу, — хмыкнул, прижавшись с силой к ее скуле. Поцеловал веко, заставив глаза закрыть. — Не стоит у меня на них. Не нужны мне эти девки. Свою хочу. Вредную и принципиальную. Которая говорит, что любит. И кричит, потому что не может молчать, когда я внутри. Мне твой запах нужен, который на подушке до сих пор, и я не даю поменять постель, запрещаю.
И ночами др**у, утыкаясь носом в эту гребанную подушку! Что мне, девок этих, в твой халат закутывать и так трахать? С закрытыми глазами, чтобы думать, что это ты? Чтоб они — тобой пахли?! Так делать, Таня? Да?!
Под конец он снова ее встряхнул, хрипло шепча Тане в самое ухо. Задевая губами мочку, царапая небритым подбородком шею.
А ее в жар. И колотит все сильнее.
Противно от того, что говорит такое, что мысль о тех девках допускает, от вероятных картин, которые описывает — его с другими.
Больно жутко.
И сладко одновременно! Потому что признался — аж настолько ему необходима. И снова больно потому, что выхода нет… И от этого голова на куски разрывается, грудь давит, будто плитой.
А разум побоку! «В топку» здравый смысл от злости, от жадности в нем, от любви и ревности!
Обида между ними дикая. Плотная. Стоит стеной прошлый разговор и обвинения. Пощупать, кажется, можно.
Злость бьет по мозгам, по всем рецепторам.
Его. Ее.
И обоих колотит, ломает из-за этого. Видно же: в ошметки, в пыль.
А все равно: ни она, ни он не могут остановиться. Непреодолимым кажется то, что между ними всегда было, и сейчас пылает, несмотря на обиду и злость.
— Нет!! — вразрез с его шепотом закричала она, еще сильнее вдавив ногти ему в плечи.
Бросила, обхватила Виталия за шею трясущимися руками. Непонятно: обняла или сдавила так, что и воздух ему перекрыла, кажется.
