— Я точно знаю! Мне отчим тогда столько про эту контору рассказал! Они собирались в защиту моего брата выступать, когда все случилось. Он же не сам по себе квартиры обчищал. За ним кто-то крупнее стоял. Там целая схема была налажена, не хотели, чтобы он их сдал, наверное. Наняли адвокатов. Я потому и выступила в суде. Чтобы точно, и не смогли откупиться, или, еще и Вику виноватой сделать, вместо Женьки. Мне Миша сказал, что против моего свидетельства, даже они могут не найти ничего. И, действительно, контора тогда отказалась от дела.
Да и те, кто Женьку покрывал, самоустранились, решили, что его сдать — всем дешевле! — она почти кричала, почему-то.
Ее это так зацепило. И страх такой душу захватил непонятно отчего. Просто ужас, самый настоящий. До дрожи, до глупости, до безрассудства!
Но Виталий спокойно поднялся и подошел. Поймал ее за пояс одной рукой. Опустил вторую ей на плечо.
— Танюша, спокойно, — коротко велел он.
Тон такой, что заставил прислушаться. Обратил ее внимание на него.
Виталий смотрел ей в глаза, будто понял все, что происходит, и пытался взглядом взять сознание и этот страх Тани под свой контроль. И глаза почему-то такие темные и напряженные… За нее испугался?
— Таня, послушай меня.
Притянул к себе, прижал крепко-крепко.
Она замерла. Достучался до нее Виталий.
— Возможно, твой отчим и прав. И тогда эта контора таким занималась, в основном, — Виталий отпустил ее талию и обхватил ладонью затылок. Намотал волосы на пальцы. — Но сейчас — они работали легально.
Последние пять лет, так точно. Не без того, что брались за сомнительные дела, ну так, а какая адвокатская контора у нас избежала этого? — пренебрежительно хмыкнул он, заломив бровь. — Мои люди ее проверяли. И я не сам принимал решение. Все нормально с этим. Хорошее вложение денег. Выгодное.
Она молчала и смотрела на него. Слышала слова. Но внутри все еще колотило.
И он это понял. Крепче сжал руку, на которую ее волосы намотал. Он, вообще, тащился от ее волос, почему-то, Таня это замечал не раз.
Когда-то пошутила, что обрежет их, потому что по жаре уж очень мешали. Так Виталий даже рассердился. И думать о таком запретил. И при каждом удобном случае касался прядей, наматывал себе на руку. Вот и сейчас так. А заодно, кажется, и ее вниманием завладел надежней.
— Т-а-ня, — протяжно позвал ее."
"Вкрадчиво так. Таким тоном, от которого у нее дрожь по спине всегда шла. И жар по позвоночнику. Но уже другой.
