Хороший хангол — вещь по местным понятиям довольно дорогая, расписной может стоить пятнадцать-двадцать тысяч шиллингов, а лакированный — даже до тридцати… Ага! А вот это нам нужно… — Патрик протиснулся к прилавку, на котором лежал допотопный фанерный чемодан, на котором красным фломастером был нарисован знак доллара. За этим прилавком стоял, сложив руки на груди, парень в цветастой рубахе.
— Что это? — спросила Надя.
— Обмен валюты, — ответил ее спутник. — Я хочу поменять свои доллары на местные деньги, потому что расплачиваться долларами можно не везде, кроме того, это небезопасно и слишком привлекает внимание местного уголовного мира.
Он что-то сказал меняле. Парень оживился, открыл свой чемодан. Чемодан был доверху набит пачками денег, перетянутыми разноцветными аптечными резинками.
— Ничего себе! Только в кино такое видела! — изумилась Надя. — Полный чемодан денег!
— Ничего удивительного. — Патрик пожал плечами. — При здешнем курсе валют в таком чемодане помещается долларов двести в пересчете на общепринятую валюту.
— Представляю себе, с какими кошельками ходят тут местные толстосумы!
Патрик протянул меняле несколько бледно-зеленых купюр с портретами американских президентов и получил в обмен двадцать пачек местных денег. В качестве бонуса парень дал клиенту полиэтиленовый пакет, в который уложили эти пачки.
Закончив обмен, Надежда со своим спутником протискивались к отелю сквозь шумную толпу продавцов, покупателей и зевак. Скоро их заметили, и со всех сторон потянулись руки — каждый хотел пожать руку удивительным белым людям или хотя бы дотронуться до их одежды, чтобы потом рассказывать своим родичам и соплеменникам, какое чудо сегодня видел.
Те, кому не удавалось протиснуться ближе, просто разглядывали белых людей. Со всех сторон доносились жизнерадостные крики:
— Велкам! Велкам ту Сомалиленд! Добро пожаловать в Сомалиленд!
Наконец спутники пробились к дверям отеля."
"Отель «Амбассадор» был едва ли не единственным зданием в городе, не носящим следов пуль и осколков.
Правда, стены его, как и все вокруг, были густо покрыты красноватой, глубоко въевшейся пылью.
Войдя внутрь, Патрик обратился к долговязому портье:
— Нам нужно два номера.
— Два номера? — переспросил тот, внимательно оглядев путешественников.
— Да, именно два! — повторил англичанин, строгим взглядом пресекая дальнейшие расспросы.
— Фифти саусендс шиллинг! — сообщил портье, вернув на свое лицо приличествующее случаю вежливое безразличие. — Пятьдесят тысяч шиллингов.
