Дела, я так понимаю, криминальные и незаконные. Впрочем, тут весь бизнес незаконный. Надин, этот человек очень и очень опасен. Чего он хотел от вас?
— Но я понятия не имею! — воскликнула Надя. — Мне кажется, что меня с кем-то спутали…
— Ну-ну, — хмыкнул Патрик, и Надя поняла, что он ей не поверил.
— Я ведь спрашиваю не из пустого любопытства, — продолжал Патрик, — просто так пираты не стали бы нас преследовать, у них сейчас своих забот хватает.
«Если на то пошло, пираты не стали бы меня похищать, — подумала Надя, — им от этого никакой выгоды.
Они сделали это по приказу того беловолосого. Но кто же он такой? И что он имел в виду, когда спрашивал: где он, где он?»
— Вы хотите сказать, что вам со мной гораздо опасней, чем без меня? — спросила Надя.
Расчет был прост, английское воспитание взяло верх, и Патрик пробормотал, что он поможет ей выбраться к цивилизации, а там она вольна поступать, как хочет.
Надя удовлетворилась этим, хотя понятия не имела, что она будет делать, попав в цивилизованные места.
Наверно, нужно идти в российское посольство. Ну, там видно будет.
Гористая местность закончилась. Разбитый джип скатился в долину и остановился. Водитель повернулся к пассажирам и проговорил, обращаясь к Наде:
— Голова! Голова плохо! Волосы плохо!
— Что не так с моей головой? — обиженно переспросила девушка. — Ну да, я давно не мыла волосы, у меня просто не было подходящих условий, ни горячей воды, ни шампуня…
— Дело не в этом, — догадался Патрик. — Мы въезжаем на территорию, контролируемую исламистами.
Здесь волосы у женщины обязательно должны быть покрыты платком. Хиджабом.
— Да-да, — оживился водитель. — Хиджаб! — И протянул Наде выцветший платок.
Надя кое-как покрыла платком волосы. Водитель снова тронулся и вскоре подкатил к выжженной солнцем деревушке. Посреди этой деревушки стояла фанерная будка, возле нее слонялся разморенный жарой чернокожий солдат. При виде джипа он оживился, поправил форменный берет и, подойдя к машине, заговорил с водителем.
Водитель бойко ответил, показал рукой на своих пассажиров и произнес уже знакомое Наде слово — Харгейса. Пограничник снова заговорил. Водитель поцокал языком, повернулся и сообщил Патрику:
— Сильно жадный. Хочет десять тысяч шиллинг.
— Десять так десять, — согласился Патрик и протянул пограничнику два доллара. Тот высокомерно взглянул на деньги, взял их двумя пальцами и отвернулся, разом утратив всякий интерес к джипу и его пассажирам.
