Но все же наличие острого предмета в непосредственной близости от моего зада как-то напрягало.
— Слушай, а по закону ваш родовой меч должен как лежать?
— Так! — взревел Краст, явно теряя терпение. — Без ножен, чтобы дурные мысли не лезли в голову чужанской деве!
Я скептически хмыкнула.
— Ну понятно. Ножны под запретом. А хоть тряпочкой обернуть можно?
— Тряпочкой? — голубой глаз Краста медленно наливался краснотой. Черный, наверное, тоже, просто не видно было. — Родовой меч — тряпочкой?!
— Угу. Знаешь, что-то не хочется ненароком отрезать себе ползадницы!"
"Риар моргнул.
Приподнялся на локте. Внимательно осмотрел мое насупленное лицо и растрепанные волосы. И неожиданно хмыкнул.
— Нашла чего бояться. У тебя там даже взяться не за что. И меч соскользнет — не зацепится.
— Ну спасибо, успокоил, — буркнула я. — Вдвойне обидно будет, если все же зацепится. И так-то ничего нет, а если что-то отрежется, совсем грустно станет. Тебе-то все равно, а мне еще жить. Ну, я надеюсь.
Ильх нахмурил брови, не сводя с меня взгляда.
Я же зевнула и села, решив, что уснуть все равно уже не получится.
— Кстати, а почему ты в моей кровати? — опомнилась вдруг.
— Это ты в моей кровати, дева. А тот, кто надел венец, должен охранять сон и честь своей нареченной. За глупости дев у нас отвечают мужчины. И порой головой. Так что я за тобой присмотрю, чтобы не лезла куда не надо.
— С ума сойти, — покачала я головой. Сквозь незашторенное окно в комнату лился слабый утренний свет. Я снова покосилась на ильха, который прикрыл глаза.
Щеки у Краста ввалились, на подбородке темнела колючая щетина. Сажи и копоти не видно, верно, ополоснулся в одной из странных купален на реке. Интересно, как давно он пришел? Судя по сонному виду — недавно, выспаться не успел.
Ругаясь про себя, откинула покрывало и глянула на свое длинное нижнее платье, в котором улеглась спать. Решив, что оно более чем приличное для появления перед мужчиной, я, стуча зубами, сползла с кровати. Прыгая на стылых досках и размахивая руками, подхватила свой зеленый наряд, натянула, путаясь в рукавах.
— Это такой чужанский ритуал? — спросил ильх, не сводящий с меня своих пугающих глаз. — Ты каждое утро будешь его исполнять?
— Это попытка согреться! — рявкнула я, вертясь вокруг себя и пытаясь разобраться в непонятных кусках ткани. — В этой комнате можно покрыться льдом!
— Тебе холодно?
— Да! — Я подпрыгнула, попала в пройму, выдохнула с облегчением.
— А будет лишь хуже, — довольно протянул ильх.
