Вот только не поняла — тряслась я или он.
— Я не могу удержать зов, — с пугающим блеском в глазах произнес ильх. Внутри ильха тоже кипела буря, почти безумие, как и то, что творилось в небе… в море… везде! — Не умею сдерживать… такое.
— Что? — я нервно облизала губы.
— Ты понимаешь, — он провел пальцем по моей щеке. В вышине сверкнула молния. В его глазах плясало пламя, сплетаясь с тьмой… — Ни-ка…
Я втянула воздух. Голова кружилась… Милостивые перворожденные! Мы наверняка разобьемся, нас швырнет на скалы и перевернет, но почему меня это почти не беспокоит? Верно, сошла с ума вместе с этим ненормальным! Он так смотрел, что неважным становилось совершенно все.
Перевернемся? Какая досадная мелочь!
— Ты… боишься меня?
Что-то в хриплом голосе заставило меня вскинуться. Боишься… Для него это так важно. В башне я сказала, что он меня пугает, и это остановило Краста. Повторю — и он уйдет, навсегда уйдет из моей жизни.
— Тебе лучше спуститься в лодку. Тебя отвезут на берег, — с усилием отворачиваясь, выдавил ильх.
— Лучше…
Я посмотрела наверх, туда, где плясал небесный огонь. А Краст говорил, что он ему не отзывается… Небо пылало от грозовых разрядов так, что все волоски на моем теле стояли дыбом!
Медленно подняла руки и обвила шею ильха. Он дернулся, глянул исподлобья.
— Я никуда не пойду.
Краст втянул воздух. И я зарылась пальцами в короткие влажные пряди.
Плевать на все. Никуда я не пойду!
Ильх тяжело вдохнул и потянул мое платье, обнажая плечи. Кожу окатило холодными брызгами. И Краст втолкнул меня в дверь, из которой я вышла минуту назад.
Подхватил под ягодицы, приподнимая над полом, жадно лизнул шею, верх груди.
— Не бойся… — прохрипел он. — Не бойся меня… не бойся."
"Он повторял это, как заклинание, и я хотела сказать, что совсем не боюсь, но Краст уложил на узкую кровать-лежанку, дернул пояс. Замер на миг, всматриваясь в глаза, словно давая мне возможность что-то сказать… Но какие могут быть слова? Я знала, что свихнулась. Что не имею права отвечать ему. Что должна остановить! Обязана!
Но вместо этого приподнялась и коснулась жестких мужских губ.
Поцеловала сама, языком проникая в рот, изучая его вкус. Ильх сдавленно застонал, отпрянул, чтобы удивленно посмотреть в глаза. А потом наклонился и повторил мое движение. Языки и губы соединились, изучая друг друга.
— Что… что ты делаешь? — задыхаясь, выдавил ильх.
— Это поцелуй, — прошептала я. — Разве ты не знаешь? Ты никого раньше не целовал?
— Нет… Зачем?
Отвечать не стала.
