Конечно, обидно, холодно, страшно, но мне надо просто потерпеть месяц. И осталось не так много времени. В конце концов, меня вполне устраивал тот странный нейтралитет, что установился между мной и местными.
А теперь что же? Война?
Вот только вряд ли я смогу в ней победить!
Чтобы не нервничать, я повторно отмыла комнаты, перетрясла покрывала и затеяла уборку в кладовых. Прислужницы кряхтели и охали, поглядывали на меня косо, но молчали и работали, помня о наказе риара. А самого ильха все не было. Уже и ужин скоро, и лампы зажглись, а Краст так и не пришел.
А потом в башне стали собираться мужчины — суровые и встревоженные, а женщин выгнали, велев не мешать.
Я поднялась в спальню, раздумывая уйти ли в «библиотеку» или плюнуть на воспитание и тихонько подслушать, о чем будут говорить внизу? Судя по разговорам, риар созвал совет родов, как я поняла — местную власть. И меня терзали сомнения и страхи, вдруг дело во мне и Краст решил довести до всеобщего сведения решение о наказании чужачки?
Гордость пересилила, и подслушивать я не стала.
Уселась возле лампы с книгой и попыталась проникнуться историей чужой жизни.
Подпрыгнула, когда дверь распахнулась, впуская Анни с подносом. Девочка бухнула еду на стол и заверещала тоненько:
— Ой, что делается, лирин, что творится! — глаза девчонки стали круглыми от страха и восторга. — Краст-хёгг осерчал! Ох как осерчал! Так, что даже Манавр замолчал!
Манавр — это отец Хальдора, вспомнила я.
— И что он говорит… — запнувшись, уточнила я, — Краст-хёгг?
— Сердится! — выдохнула Анни.
— Сказал, что отныне жить все станут по-новому. И раз в Дьярвеншиле уважают лишь силу, он готов прямо сейчас принять бой от любого, кто не согласен с решениями риара! Так и сказал — каждый, кто против, пусть докажет право на собственное мнение мечом. А не может, так пусть заткнется или покинет город до рассвета! Ой, что творится!
Я сглотнула. Вот так натворила я дел! Ляпнула о поганом риаре, вот Краст и вспыхнул…
— А дальше что?
— Краст-хёгг сказал, что отныне каждый дом будет платить в сокровищницу монеты от своего хозяйства.
От проданной пушнины, леса или ремесел. А кто не может заплатить — должен отработать на благо Дьярвеншила. И еще теперь появятся обязательные работы для всех. Для женщин и мужчин, представляешь? Каждый будет заниматься тем, что лучше всего умеет, но не только для себя, но и для города!
Я хмыкнула. А риар не дурак!
— Что ответил совет?
— Сначала вспылили, конечно.
