Надо сказать, инстинкт самосохранения у парнишек еще не атрофировался, поэтому мокрый комочек без слов вытащили из бочки. Уже после того, как я магией откачала несчастное животное, оказалось, что мне попалась девочка. Судя по множественным травмам, кошечку еще и били, прежде чем топить. Пришлось выхаживать её несколько недель. Зато я получила верную и благодарную подругу. То ли Анфиса и так была очень умной кошкой, то ли моя магия её немного изменила, но слова она определенно понимала. Возможно, не все, однако на Земле я таких умных кошек не встречала.
Кстати, когда ко мне в очередной раз пришла девчушка из деревни, чтобы забрать мазь для своей бабушки, я поинтересовалась, почему топили Анфису. Хорошая же кошечка, полезная: мышей ловит, ласковая, умная, чистоплотная.
– Так она ж вся черная! Значит, бесовское отродье!
Я взглянула на Анфису. В солнечных лучах её шерстка явно отливала рыжим, а на шее и возле глаз красовались белые пятнышки.
– Посмотри, разве она – черная?
– Ну-у-у… Так бабка Велея сказала…
– Бабка Велея сказала, – зло передразнила я.
– У вас своих глаз нет, чтобы верить полуслепой бабке?!
Девчушка от меня отшатнулась.
– Да и нет в черных кошках ничего страшного.
Но деревенским ничего не докажешь. К сожалению. Образования тут толком нет. В местном магострате кое-как учат грамоте, проверяют всех на наличие магических способностей, да проводят еженедельные проповеди. Слишком мало, чтобы научиться самостоятельно думать и понимать, что такие утверждения – это бредни малообразованных людей.
За пеленками, люлькой и детскими вещами пришлось идти в ближайшую деревню. Я замечала любопытные взгляды едва ли не из каждого окна. Представляю, сколько сплетен здесь будет о моей внезапно появившейся дочери. Конец зимы и начало весны – самое время для простудных заболеваний. Деревенские в этот период заходили ко мне через день-два и уж, конечно, видели бы живот, если б он был. Значит, дочка-то не родная. Не сомневаюсь, что через пару недель местные сплетницы выяснят, кто подбросил ведьме ребенка.
Однако я оказалась не права. Через две недели ко мне заявилась Манха – вертлявая молодуха из Шротово. Якобы пришла помочь и принесла молоко, масло, яиц и пирогов, и напросилась на чай. Неужели со мной сейчас поделятся предположением о том, кто мать малышки?
Но нет, Манха осторожно начала выспрашивать о том, что необычного было у ребенка.
– А тебе зачем? – напрямую спросила я.
– Хотелось бы выяснить, кто родители, – тихо призналась Манха.
