Теперь уже, наверное, навсегда. Из-за своего побега я потеряла то немногое доверие, что у них ко мне было…
Отчаяние обрушивается на меня громадными и беспощадными волнами.
Я подхожу к окну и смотрю на залитую солнечным светом лужайку.
Почему-то вспоминается момент из детства.
Мне было лет пять или даже меньше. Мама работала в доме какого-то крупного бизнесмена. Я не помню точно, что она для него делала, но мама называла это «работой».
Как-то раз детский сад, который я посещала, оказался закрыт, и ей пришлось взять меня с собой.
Помню, что мне было ужасно неудобно из-за того, что я мешаю ей «заниматься делом», поэтому всю дорогу до загородного дома я тихо сидела на заднем сидении такси.
Тогда у нас ещё не было ни своей квартиры, ни машины. Маме было чуть больше двадцати. Она и сама была почти подростком. Примерно как и я сейчас.
Мы подъехали к роскошному особняку.
Во все глаза я смотрела на точно такую же, как вижу сейчас, идеально ровную и залитую солнцем лужайку перед домом того человека.
У меня в голове не умещалось, зачем одному человеку нужно столько места!
- Веди себя хорошо, Светик, - давала наставления мама. – Тихо посмотришь мультики, и мы поедем обратно.
Я согласно кивнула, крепче сжимая её ладонь.
Мы долго шли по подъездной дорожке к величественному входу с колоннами. Я, поражённая богатством цветов и роскошью, оглядывалась по сторонам."
"- Ничего, малышка, - говорила мне мама. – Когда-нибудь и у нас с тобой будет такой вот дом. И свои слуги, и машина… Вот увидишь! Твоя мамочка всё сделает ради этого!
Я улыбнулась ей и пожала плечами.
Мне никогда не хотелось ни дома, ни машин. Просто хотелось, чтобы мы с мамой были вместе, и чтобы она была счастлива.
Именно поэтому я так просто согласилась на предложенный ею брак.
Я просто хотела счастья… счастья для нас двоих…
ГЛАВА 20
Сэм
Чёрт знает что…
Иду по двору, глаза непроизвольно ищут окошко Ланы. Вижу её, она явно с тоской смотрит на лужайку, где могла бы сейчас резвиться со своим щенком.
Финик – имя смешное какое-то придумала. Утром я выводил его гулять, и думал, что девчонке самой наверняка захочется выйти с ним.
Но она наказана.
Сильно наказана. Или… недостаточно сильно?
Понимаю, почему Дин не сдержался, он был в ярости, да и я тоже. Сбежав, Лина прежде всего себя подвергла опасности. С ней могло произойти что-то ужасное.
Гораздо ужаснее того, что мы с Динаром сделали ночью.
Я не понимаю, когда все пошло по одному месту.
