Беру ароматный гель, выливаю немного на ладонь, начинаю намыливать ее плечи. Смывая грязь, пот, стараясь чуть массировать, чтобы расслабить, заставить ее успокоиться. Оглаживаю грудь, чуть задерживаясь на сосках, слышу, как она тихонько стонет, отвечая на мои ласкающие движения. Мои руки спускаются ниже, к промежности, аккуратно мою попку, поглаживая многострадальную звездочку.
- Сэм… пожалуйста.
- Не бойся, кроха, я тебя не трону… - сегодня не трону, уточняю про себя, но позже…
Блядь, я ведь не сомневаюсь, что я трахну ее, да? И не один раз!
Но как? Ведь нам нужно… сохранить ее?
Хреново же мы ее храним!
Не важно, что она осталась девственницей.
Не думаю, что ее можно назвать невинной.
Смываю с нее пену, окатываю теплой водой ее и себя. Достаю ее из душевой, оборачиваю мягким полотенцем, потом беру мазь, смазываю звездочку ануса, стараясь касаться нежно. Лана ничего не спрашивает, мне кажется, она уже спит на ходу.
Я несу ее на кровать. Укладываю, пристраиваясь рядом.
- Сэм…
- Я не уйду, детка, даже не проси.
– не знаю, когда я решил остаться с ней. До утра осталось совсем немного времени. Ей надо отдохнуть. И мне тоже.
Мне будет спокойнее рядом.
Прижимаю ее к своей груди, попочка ложится прямо на мой пах. Член сразу напрягается, и Лана тоже.
- Не бойся, мы будем просто спать.
- Сэм… почему вы… почему вы такие? – отстранённо спрашивает она. - За что так ненавидите меня? В чем я виновата?
Молчу в ответ. Лишь перебираю пальцами шелковистые волосы.
Ненавидим? Ох… если бы ты знала, детка… кажется, что все наоборот…
Сэм
- За что вы ненавидите меня? За что?
Чёрт… Ее слова стуча в ушах молотом.
А тело горит огнем там, где к нему прижимается ее мягкая плоть.
Она. Ко мне. Прижимается.
После всего, что мы, блядь, с ней сделали!
Прижимается и засыпает.
Сейчас, когда у меня башня слегка уже встала на место я понимаю, что мы с Дином просто реально с цепи сорвались!
Да, твою ж мать! Ее надо было выпороть! На горох, сука в угол поставить! Сладкого лишить! А мы… твою ж…
Правильно! Твою мать! Вот кого винить надо! Ее мать! Которая…
Которая оказалась продажной грязной сукой.
Вспоминаю, как встретил ее впервые. Вспоминаю, и чувствую, как все обмякает, желание пропадает напрочь, хотя к моему паху прижалась самая охренительная попочка в мире.
Попочка, которая сегодня слегка пострадала… Или… не слегка? Или не пострадала? Ей понравилось то, что делал Дин? Она текла фонтаном мне прямо в рот… агхр…
Так, «стапэ», Сэм. Не о том думаешь.
