Сэм
- Мама! Мамочка! Забери меня! Они… они хотят меня … Мама… пожалуйста!
Ее крик, нервный, навзрыд просто… бесит! Бесит, потому что цепляет! Трогает!
Потому что… Хочется схватить, прижать, пожалеть…
Блядь, прощения попросить! За то что мы…
А ведь прощения ее мамаша – сука – просить должна! Все из-за нее…
Твою ж…
Это не должно было закончится так! Только не так!
Но почему-то мои пальцы мнут ее грудочки, и я сжимаю член, из которого продолжает капать сперма!
Кончил, блядь, как пацан! Просто сиську потрогав!
Да… но какую сиську! Чёрт! Давно ничего подобного в руках не держал!
Мягкая, и в то же время упругая, нежная грудь.
Большая! О, да! Люблю, когда там полный порядок!
И даже больше!
Вообще не люблю худышек и плоскодонок! Это не мое! Женщина – это сиськи! В первую очередь!
И я всегда сперва смотрю не на ноги и не на задницу, как многие парни.
На грудь. Это мой фетиш.
И как же мне понравилось чувствовать, как ее сосочки становятся твердыми… И как она вздрагивает, когда я цепляю и выкручиваю их.
Вздрагивает не потому, что Дин лапает ее дырочку. Нет! Именно от моих прикосновений дрожь начинается! Начал я. Это потом Динар устроился у ее коленочек.
Ладно, пусть! Я тоже своего не упущу!
Поглаживаю нежно, чувствуя, как понемногу прекращаются судороги, стихает ее истерика.
Она обмякает в моих руках, всхлипывая.
- Пожалуйста… не надо больше.
- Девочка, ты сама напросилась! – Дин слишком суров. Мне кажется, уже достаточно.
- Слыш, Дин… давай полегче, - хмуро говорю, пряча конец в штаны.
- Все. Закончили.
- Закончили? А мне кажется, только начали! Ты же спустил пар, да, Сэмми? А я еще нет, у меня тут, - он демонстративно кладет руку на пах, - тут еще тяжко и больно. И мне нужна помощь одной детки!
- Нет… - перепуганная малышка чуть ли не стонет. - Только не это! Нет! Я не буду вас ублажать! Не буду!
- Ах, какие мы знаем слова! Ублажать! Мамуля научила? Она-то хорошо умеет… ублажать… сука!
- Не смейте так говорить про маму! – в её глазах загорается огонёк непокорности.
- Решила мне указывать?
Дин неожиданно хватает ее за щеки, сдавливая пальцами.
- Когда я говорю – мы молчишь. Усекла, детка?
У девчонки снова глазки кукольные на мокром месте. И мне…
Да, твою ж мать… мне жалко ее.
Наивная.
Я все-таки почему-то верю, что ей далеко до твари мамаши. Она вообще не такая! Она…
Невинная, девственная глупышка.
Но… скоро мы это исправим. Лишим наивности, сделаем умнее и… от девственности тоже, может, избавим.
