Интересно, как она все это терпит? Или… не терпит?
- Ты не думаешь, что она опять схватится за вибратор? – член дергается, когда я представляю как она там сама себя! Только не это, твою ж мать! Не хочу, чтобы она, без нас…
- Я все игрушки спрятал, не найдет. И вообще… ей полезно немного пострадать.
- Думаешь?
- Ага…
- Как бы нам самим от таких страданий не получить проблем на свои яйца. Как там в рекламе? Простатит, аденома, операция?
- Типун тебе на одно место! – Дин переходит к тренажеру, меняет блины у штанги, собираясь приседать с весом.
- Ладно… будем надеяться, что она не взорвется раньше времени. А вообще брат, нам охренеть как повезло, ты оценил?
- Оценил.
- Что ты оценил, Дин? – нежный голосок нашей малышки застает врасплох.
Офигеть! Она в длинной белой майке, кажется, моей. Майка сидит на ней как платье, но грудь почти вся наружу, и сосочки торчком.
- Ты что-то забыла тут, Лана? – удивляюсь неприветливости Дина, но опускаю взгляд на его пах и понимаю, почему он так зол.
- Решила тоже немного размяться. Давно не занималась. Хоть чуть-чуть потянусь, можно ведь? – моргает с самым невинным видом.
Она не ждет разрешения, берет коврик, раскладывает его и… раскладывается сама, буквально!
То есть она сразу ложится и задирает ногу, доставая коленкой до своих губ.
Твою ж мать. Охренеть!
Я стою с боку, и вижу только ножки, широко раскрытые. А вот Дин стоит прямо перед ней. Он видит все.
По тому, как меняется выражение его лица я понимаю, что вид охренительно прекрасный.
- Ты… - голос у него становится хриплым, сиплым… - ты не размялась, Лана… Можешь… хм… получить… травму…
О, да! Она точно может получить! Травму! Когда в ней «вот прям щаз» окажется член моего лучшего друга. И мой тоже.
Блядь… Представляю эту картину и, кажется, даже сперма вытекает из конца. Я и Дин. В ней. Оба. Сразу.
Чёрт, мы, конечно, практиковали тройнички, причем, часто. Любили трахать девочек «бутербродом», это когда один снизу, другой сверху.
А между ними лакомый кусочек, мягкое женское тело…
Лана не выдержит этого. Не сейчас. Мы… мы просто разорвем ее! Или… если сдерживаться? Мы ведь можем быть осторожными, нежными? Я действовал очень аккуратно, лишая ее невинности, хотя хотелось вколачиваться со всей дури, погружая член в ее тугую сладость.
Встаю со скамейки, перекидывая полотенце на шею, иду к Дину, который не может сдвинуться с места.
