Не мог заставить себя оторваться от нее, от нежной как шелк девочки, везде, везде как шелк…
Она поначалу пыталась изображать искушенную любовницу, хоть и довольно неумело, а потом не выдержала, толкнула его в грудь и закрыла лицо руками, отворачиваясь. Мак сразу же остановился, отнимая руки, они уже лежали на кровати — когда только успели перебраться, он и не помнил.
— Зачем было врать, дурочка? — он шептал на ухо, покрывая ее поцелуями, лаская дыханием теплую кожу. Нежную, шелковую. — Такая сладкая, шелковая Эвочка…
Она ничего не отвечала, но уже перестала дрожать и прислушивалась.
— Обними меня, не бойся, — он продолжал шептать в волосы, в виски, в губы, — я медленно, тебе больше не будет больно. Доверься мне, Эвочка.
На затылок несмело легла одна ладонь, потом вторая, затем обе ладошки осторожно поползли по его разгоряченной спине. Смесь, что клокотала сейчас в венах, пузырясь и взрываясь, была такой концентрации, что куда с ней равняться той жалкой мешанине алкоголя с возбудителем! Здесь месяц лежи под капельницами, не поможет.
И был только один способ остудиться и выпустить ее наружу, проверенный веками и тысячелетиями. Макар захватил губы Эвы своими и закрыл глаза…
…Она еще дышала часто и прерывисто, когда Мак, придавив ее сверху всем телом, взял за затылок, навис лицом к лицу и сказал, стараясь выдыхать не слишком шумно:
— Ну рассказывай, Эвочка.
Глава 6
Она не смогла солгать Макару. Тот смотрел с таким напряженным ожиданием, с таким острым, раздирающим чувством вины в глазах, что у нее не повернулся язык сказать: «Да.
Ты меня изнасиловал». А ведь Мак поверил бы, как тут не поверить, Эва хорошо помнит странный лихорадочный блеск его глаз.
Она, дура, решила, что это он от нее потерял голову, а он, оказывается, получил порцию женского аналога «Виагры». Или это какой-то наркотик был? Неважно, в любом случае Макар определенно заслуживал на правду. И когда после ее слов он шумно заглотнул воздух, а потом выдохнул, Эва сама испытала колоссальное облегчение, которое так явно проступило на его красивом и до боли близком лице.
О том, когда это он успел стать настолько близким, Эва боялась даже думать.
А вот когда Макар спросил, почему она не сопротивлялась, ее охватила паника. Как признаться мужчине, что она влюблена в него бесповоротно и безоговорочно, что она чувствует его как себя, и каждая его эмоция, хорошая или нет, проходит сквозь нее как сквозь высокочувствительный сканер? Тогда пришлось бы признаваться и в остальном.
