— Выходит, у нас все было по взаимному согласию? И как тебе, понравилось?
— Да, все было просто замечательно, ты крутой.
— Супер. И именно поэтому ты сбежала на такси среди ночи? Почему же не осталась до утра, мы бы продолжили, раз я такой охеренный?
— Я вспомнила, что у меня на понедельник срочный заказ, пришлось уехать. Но мне было очень жаль тебя оставлять, — ответила, не моргнув, и Макар едва удержался, чтобы ее не придушить, даже вперед качнулся."
"И почему его это так бесит? Может, надо было еще пару ведер в себя через капельницу влить, иначе как объяснить, что кровь несется по венам как сумасшедшая, сердце колотится так, что вот-вот пробьет грудную клетку, дыхание сбивается на хрипы, все остальное в полной боевой готовности, и если Эва еще дальше продолжит сжимать коленки и исподлобья смотреть на Макара, то…
«Мак, не дури, вали отсюда скорее, иначе тебе …».
И снова он проигнорил внутренние вопли и склонился еще ниже над Эвой.
— Так может проверим? — сузил глаза, а сам чуть не задохнулся от тонкого, девичьего аромата, ударившего прямо в мозг.
— Проверяй, — она даже не шелохнулась, лишь еще выше вздернула подбородок.
И он, чувствуя как летят ко всем чертям его внутренние тормоза, подхватил ее и усадил на подоконник, впиваясь и сам себе напоминая тигра, вгрызающегося в нежную шею пойманной антилопы.
Запустил руку в гладкие густые волосы и стянул на затылке, а потом оторвался от нее и заставил посмотреть себе в глаза, сам вглядываясь в расширенные зрачки.
Ну хоть что-то он должен там прочесть? Увидеть отвращение и брезгливость, если она его обманула, или удовлетворение и торжество, если Алена говорила правду, что Эва на него запала.
Ничего. Ничего там не было, лишь две пропасти, полные утреннего тумана.
— Целуй меня, — не попросил, потребовал, еще сильнее стягивая волосы.
— Тебе надо, ты и целуй, — ответила та чуть хрипловато, и он с полубезумным стоном впечатался ей в губы.
А когда почувствовал, как его нерешительно обнимают за плечи тонкие руки, последние остатки здравомыслия улетели в две подернутые туманом пропасти, он свободной рукой рванул ремень и дернул молнию, успев лишь подумать, как хорошо, что надел джинсы на молнии, а не на болтах.
***Ну конечно, она его обманула, и конечно, он сразу это понял. Ему бы сделать над собой усилие, остановиться, застегнуть джинсы, дать по заднице этой дурочке и валить чем быстрее, тем лучше. Но он не мог.
