Которую он знает со школы, в которую он столько лет был влюблен, на которой он женат, в конце концов. И никуда это чувство не делось, надо просто каждый день говорить себе, какая у них замечательная семья и большая любовь.
Его жена ему ровня, уж она точно не стала бы мараться из-за такой мизерной суммы. А Эва предала его за деньги, за которые даже дом приличный не купишь. Макар отхлебнул виски и снова уставился в записку. Надо ее забыть, вырвать из сердца, выбросить из головы, как она его выбросила, начисто стереть из памяти.
Если каждый день повторять, как у них с Аленой все радужно и безоблачно, так и будет, если намертво вбить себе это в голову, то однажды в это можно будет поверить. Пусть это будет Алена, которая что-то продолжает нашептывать ему на ухо. Какая в сущности разница, кто, если это не Эва? Разницы не было никакой.
Макар встал, выплеснул из бокала в раковину остатки виски и разорвал на мелкие клочки записку.
«Прощай, Эва. И лучше нам больше никогда не пересекаться».
Глава 26
Два года восемь месяцев спустя— Улетный он, конечно, перс, этот Ямпольский, но думаю, всем можно расслабиться, он уже выбрал себе игрушку, — Кристина выпустила облачко дыма в открытое окно и удобнее уселась на подоконнике.
— Почему ты так думаешь, Тин? — Эва бережно сложила фотокамеру и застегнула чехол.
— А ты разве не слышала? Он позавчера всю ночь Снежку у себя на Манхэттене драл! Отгадай с трех раз, кто победит на этом … конкурсе.
Эва покачала головой. Таких подробностей она не слышала.
Знала лишь, что «Манхэттен» — это отель, принадлежащий олигарху и миллиардеру Ямпольскому, там же по слухам у него имелись собственные аппартаменты. Целую неделю в офисе только и разговоров было о Ямпольском, но это было совсем не удивительно, зная, кто спонсировал предстоящий конкурс.
— И побрякушками она пришла увешанная как новогодняя елка, там на десятку зелени точно будет, — продолжила Кристина, и Эва ободряюще улыбнулась.
Кристина ей нравилась — дочка мамы-прокурора, абсолютно безбашенная, никаких «стопов», и при этом без малейшего намека на спесь или высокомерие.
И сейчас в ней говорила не зависть, а скорее, стремление к справедливости. Да и Снежану в коллективе не особо любили.
Эве вообще нравилось работать с девочками, и сами девочки нравились, и работу свою она любила, хоть поначалу было сложно привыкнуть к тому, что дочка остается с няней. Няню рекомендовала София, и нареканий на нее у Эвы пока не было.
