Накрыло снарядом бронебойщиков, их обоих, раненых и контуженных, спешно утащили куда-то в тыл. Про артиллеристов вообще молчу, там не сразу даже и разобрались, кого и как хоронить.
А уж что говорить про взвод связи… Лучше помолчать. То-то на ротном прямо-таки лица нет. Я уж и не говорю о том, что и у него тоже какие-то потери есть.
Более того, прорвавшиеся немцы взорвали-таки мост! Надо полагать, он и являлся для них основной целью. Так что наш локальный успех (успех ли?) на этом фоне выглядел бледно.
Немецкие коробки еще и по селу вкатили пару десятков снарядов.
Не бог весть что, но там теперь тоже такое творится… Там же медсанбат!
Ну да, стоят перед нами четыре танка. Два, кстати, относительно целые, им только ходовую починить. Ну и внутри кое-чего подремонтировать.
На поле, перед нашими окопами, подобрали около пятидесяти человек убитых фрицев, еще несколько человек раненых отволокли куда-то в тыл. Еще больше немцев смогли уйти. Наверняка там тоже хватало тех, кого попятнали наши пули.
Но как их теперь сосчитать? Да и толку с этих подсчетов?
– Товарищ старший лейтенант! – подскакивает сбоку невысокий боец. – Всадники скачут!"
"Раз всадники – это начштаба. Старый кавалерист, он предпочитает этот способ передвижения любому другому.
Ротный, скрипнув зубами, встает и поправляет гимнастерку. Следом за ним привожу себя в порядок и я. Начальство… лучше выглядеть как положено.
– Товарищ подполковник… – вскидывает ладонь к виску капитан, но тот только рукой машет:
– Потери?
– Убитых, считая усиление, четырнадцать человек.
Девять человек ранено. Это – в моей роте. Одно орудие разбито, и один станковый пулемет уничтожен. Потери связистов подсчитывают, там вообще плохо. Их взводный убит…
– Так… – морщится подполковник. – Фигово! Противник?
– Свыше пятидесяти человек убитых, шестеро раненых взяты в плен и отправлены в тыл. Уничтожено два танка – один средний и один легкий. Два легких танка в поврежденном состоянии нами захвачены, один из них используется в обороне.
– Как?
– В смысле? – чуть теряется мой командир.
– Как используется?
– Старшина из его пушки стрелял по врагу.
– Попал? – поворачивается ко мне подполковник.
– Человек пять положил!
– А что мало так?
– Танк косо стоит, обстреливать я мог только небольшой участок, товарищ подполковник. Те, кто там оказался, там и остались… других не видел просто. А сдвинуть его никак – там гусеница сорвана.
– Понятно, – теряет интерес начштаба.
