И если ты хоть раз не выполнишь что-то до конца, даже самую мелкую мелочь…
Кузнечик яростно мотает головой.
— Если ты что-то пропустишь, забудешь или поленишься сделать, — Седой выдерживает зловещую паузу, — амулет потеряет свою силу навсегда. Можно будет его выбросить на помойку.
Кузнечик замирает в оцепенении.
— Так что думай, — заканчивает Седой. — Время у тебя есть.
— Да, — шепчет Кузнечик. — Я согласен. Я все сделаю. Не пропущу и не забуду.
— Ты даже не спрашиваешь, что придется делать.
— Я не успел, — объясняет Кузнечик.
— А что придется делать?
— Много чего, — загадочно говорит Седой. — Это может быть даже скучно и неинтересно. Например, — потухшая сигарета прочерчивает в воздухе зигзаг, — я могу велеть тебе думать магические слова. Каждое утро, просыпаясь, и каждую ночь перед сном. Или повторять их очень тихо. Они могут быть совсем простыми. Но их надо думать всерьез. Вдумываясь. Или, например, я тебе вот что скажу, — Седой улыбается своим мыслям. — Я скажу — молчи один день. И ты должен будешь молчать.
— А уроки? — уточняет Кузнечик. — Я ведь не могу молчать на уроках?
— В выходные нет уроков.
— А если воспитатели…
— Вот видишь, — Седой разводит руками. — Ты уже споришь. Ищешь лазейку. Так нельзя. Либо ты согласен, либо нет.
Кузнечик моргает.
— Делай что хочешь. Можешь прятаться на чердаке. Но в этот день ты все должен делать молча. И это еще легкое задание. Дальше будет труднее. Например, несколько дней себя не жалеть. Или не сердиться. Это очень трудно. Этого не умеет даже Череп.
Замечание о Черепе поднимает настроение приунывшего Кузнечика.
— И только такие задания будут? Такие… — он подыскивает слова, — для мозгов?
— Дух важнее тела, — сообщает Седой. — Но если тебя интересует физическая сторона, не беспокойся. Все это тоже будет. Тебе придется помучиться.
— И драться придется? — спрашивает Кузнечик.
— Это не скоро. Это не главное. Для начала поцелуешь обе свои пятки, — говорит Седой.
Кузнечик улыбается:
— Как это?
— Очень просто, — Седой расправляет одеяло, стряхивает с него крошки и опять закутывается.
— Я тебе скажу: в такой-то день встанешь здесь, передо мной, и поцелуешь сначала одну свою пятку, потом другую. Стоя, естественно. Сидя — это любой может. И ты либо делаешь, либо задание считается невыполненным.
— А когда ты это скажешь?
— Не сегодня и не завтра. Сначала будут другие задания.
По затуманившемуся взгляду Кузнечика Седой понимает, что попытки целования пяток начнутся в самое ближайшее время.
