Некоторые — как Фазаны — заигрались до потери человеческого облика.
Как легко и красиво все укладывалось в эту схему. Взглядом внезапно прозревшего я посмотрел вокруг.
Крысы. Почти сплошь малолетки не старше семнадцати. Под их ядовитыми ирокезами — подростки еще не выбравшиеся из переходного возраста. Может, поэтому им так легко дается роль психов?
Птицы. На Птицах я споткнулся. Ну хорошо. Траур — всего лишь одежда. Лица неприятные, но при желании можно изобразить такое же лицо. Стервятник… монстр Дома.
Я посмотрел на него своим обновленным взглядом и попробовал сорвать внешнюю шелуху. Траур… кольца… черный лак на отрощенных ногтях… длинные волосы и подкрашенные глаза. Убрать все это, забыть о том, что он спит в гробу, стереть вообще все сведения о его гнусных привычках — и что останется? Тощий, крючконосый тип. С острым подбородком. Личность неприятная, но далеко не чудовище.
Тут меня застопорило, потому что неприятная личность вдруг обернулась и уставилась на меня.
Должно быть, почуяв процесс своего разоблачения. Посмотрела сонными желтыми глазами — и я потерял способность думать, замороженный этим взглядом.
Убедившись, что я нейтрализован и готов к употреблению, Стервятник улыбнулся, показав очень длинные, кривые зубы. Ощущение было таким, словно кто-то с силой провел бритвой по стеклу.
Через пару минут я оправился, но остался неприятный осадок. Как после старого черно-белого фильма, где такой вот урод под тонной грима все полирует свои когти и смотрит не моргая, а тебе вдруг становится жутко и одновременно стыдно за то, что поймался на такую дешевку.
Ладно, сказал я себе. Это говорит только о том, что он хороший актер. Вжился в свою роль. В конце концов вожаки Дома должны быть мастерами Игры. Ведь наверняка они же ее и придумали.
Для подтверждения теории я проверил Рыжего.
Крысиный вожак не особенно поддавался разоблачению. Если убрать зеленые очки на пол-лица и кровавый ежик якобы натуральных волос, то что останется? Ничего.
С равным успехом это мог быть переодетый под Крысу манекен.
Я даже немного расстроился. И чтобы утешиться, переключился на Помпея.
Чем-то он отдаленно напоминал Сфинкса. Наверное, ростом. И лысиной. Только у Сфинкса она была натуральная. А Помпей на своей оставил небольшой гребень. Черный и залаченный до стеклянности. И еще он был толще. То есть глаже.
Я убрал косуху, как у Логов, панковский гребень с макушки и пудру с лица.
