— Все сделано на совесть.
Зануда соскочил со стула, опасливо покосившись на таз.
— Классная идея, люди! Они входят — Слепому — бамс! — по макушке! Пока он в отключке, мы мамину детку хвать — и в унитаз башкой! — Зануда захихикал.
Плакса, оторвавшись от чистки ножей, визгливо поддержал его с подоконника.
Они легли, каждый на свою кровать, и приготовились к долгому ожиданию. Таз угрожающе блестел синим боком, нависая над пустым пространством. Всем было весело.
Всем, кроме Горбача. Он был против таза, как до того был против дохлой крысы в постели новичка и собачьей какашки в ботинке Слепого.
Горбач был гуманистом. Но его никто не слушал.
— Пойдем, — сказал Слепой, поднимаясь с пола. — А то заснешь прямо здесь. Я кое-что придумал, но не знаю, получится ли.
Кузнечик нехотя встал, прижимая плечом больное ухо. Придумки Слепого — он это точно знал — мало для кого годились.
— Если ты придумал, что-то вроде того, что мы сейчас пойдем и всех их измордуем, то я лучше здесь посплю.
Слепой не ответил.
Он шел в сторону их спальни. Ворча и негодуя, Кузнечик поплелся за ним.
— Сигарету бы мне сейчас.
— Рано тебе еще курить, — не поворачивая головы, отозвался Слепой.
— А как долго колотят новичков? — Кузнечик догнал его и зашагал рядом. — Десять раз или сто? Месяц или два?
— Один или два раза.
Кузнечик споткнулся от возмущения.
— Один или два? Тогда почему меня достают уже целую вечность? Я что — особенный?
Слепой остановился:
— Конечно. Ты ведь не один. С тобой я, а это уже война.
Мы против них, они против нас. Разве ты еще не понял?
— То есть если бы не было тебя…
— Ты бы давно стал для них своим.
Слепой не шутил, потому что он не шутил никогда. Кузнечик поискал на его лице следы улыбки, но Слепой был серьезен.
— Так это все из-за тебя? — упавшим голосом спросил Кузнечик.
— Ага. А ты еще не понял? — Слепой отвернулся и пошел дальше.
Кузнечик медленно брел за ним, чувствуя себя самым несчастным человеком в Доме. Виноват в этом был Лось. Добрейший и мудрейший Лось, который подарил ему друга и защитника, а заодно кучу врагов и нескончаемую войну.
Никогда не стать ему своим среди младших, пока рядом Слепой, а Слепой всегда будет рядом, потому что так захотел Лось. И их всегда будут бить и ненавидеть. Хотелось плакать и ругаться, но он молчал, стараясь не отставать от Слепого. Потому что если сказать, что виноват Лось, Слепой озвереет, и все станет еще хуже.
Слепой остановился перед дверью десятой спальни. Спальни старших.
