А кто бы не подъехал на нашем месте?
— Ладно, потом поговорим. Забирай его в спальню.
— Но мы должны найти Толстого! Нам Ральф велел. Толстый сбежал. Без коляски, без ничего. То есть без всего.
— Возвращайтесь. Я сам его найду.
— Хорошо, Слепой, — Табаки разворачивает коляску. — Уже едем.
Они едут не одни. Впереди шуршат шины. Эти, впереди, иногда разгоняются, уверенные, что едут по центру, и тут же врезаются в стены. Производимый ими шум помогает Табаки ехать правильно. Курильщик, обрадованный приказом Слепого, честно спешит добраться до спальни.
Табаки с удовольствием задержался бы, но не уверен, что Слепой не идет следом. Поэтому тоже спешит. Впереди Бабочка сипло клянется кому-то, что его понос спас чьи-то жизни.
Ральф выходит из лазарета и видит Стервятника, дожидающегося его на площадке. Стервятник играет, чертя фонариком зигзаги на потолке.
— Не стоило меня дожидаться.
— Я подумал, вам не захочется идти в темноте. Провожу вас со светом.
— Спасибо.
Ральф идет к своему кабинету. Стервятник хромает рядом, освещая паркет под ногами.
У двери они останавливаются, и Стервятник светит на замочную скважину.
— Можешь идти, — говорит Ральф, открывая дверь. — Спасибо за помощь."
"— Возьми это, Р Первый, — достав что-то из кармана, Стервятник протягивает ему. — Сегодня ночью тебе это пригодится.
Самокрутка. Ральф молча берет ее.
— Спокойной ночи.
Он захлопывает дверь и включает свет.
В зеркале, вделанном в дверцу шкафа, Ральф разглядывает свое лицо. Заклеенное пластырем. От глаза вниз по щеке.
Порез поверхностный, но Ральф не может не думать о том, как ему повезло. Чуть левее — и он остался бы без глаза.
— Сукины дети, — говорит Ральф своему отражению. Подходит к окну, поднимает штору. Вглядывается в темноту. Переводит взгляд на ручные часы. Встряхивает их. По его глубокому убеждению, утро уже должно было наступить. Однако заоконная темнота беспросветна. Но не это пугает его. Зимние ночи не спешат переходить в утро. Ральфа пугают стрелки часов, намертво приросшие к двум без одной минуты.
То же самое творится с настенными часами.
— Спокойно, — говорит себе Ральф. — Всему можно найти объяснение.
Но он не находит объяснений происходящему. Он готов поклясться, что выходя от Шерифа — сегодня справлялся день рождения Крысиного пастуха, и справлялся основательно, — посмотрел на часы, и было без четверти два. С тех пор прошло немало времени. Только в лазарете он провел не меньше получаса. Ральф впивается взглядом в минутную стрелку, гипнотизируя ее.
