Отскочив, Рыжий наугад тычет ножом. Нож перехватывают. Щеку обжигает бритвой. Вторая режет кожу на ключице. Рыжий визжит. Чьи-то руки запрокидывают ему голову. Он выворачивается, пиная ногами воздух. Успевает прикрыть горло, и бритва пропарывает ладонь. Рыжий впивается зубами в схватившую его руку, прокусывает ее, выворачивается из рукавов куртки и падает на пол. Свет фонариков прыгает по кафелю. Он отползает в ближайшую кабинку, хлопает дверью и шарит в поисках задвижки. И находит. К своему удивлению.
Прежде, чем дверь начинает сотрясаться от ударов снаружи, он успевает ее задвинуть. Отступает и спотыкается о чью-то ногу. Кто-то лежит между унитазом и стенкой кабинки. Рыжий вскрикивает.
Лежащий поднимает голову:
— Чего орешь?
Рыжий, дрожа, опускается на унитаз. В свете фонариков, сочащемся из-за двери, собственная кровь кажется ему черной.
Слепой садится, прислушиваясь:
— Все еще ночь, верно?
— Ночь, — со всхлипом подтверждает Рыжий. — И меня убивают. Втроем, между прочим!"
"Словно в подтверждение его слов дверь слетает с петель.
Слепой неустойчиво поднимается навстречу Фитилю и Соломону. В соседней кабинке в унитазе с грохотом обрушивается вода.
— Черт! — Фитиль отступает. — Там рядом еще кто-то есть! А здесь Слепой!
— А где тогда Рыжий? — Соломон светит фонариком из-за его плеча.
— Тоже тут. Что будем делать?
Фигуры с фонарями неуверенно переминаются в дверном проеме. Рыжий сползает с унитаза и вжимается в стену, размазывая по ней кровь.
Дон, стоящий на стреме, свистом предупреждает об опасности.
— Бежим!
Соломон хватает Фитиля за рукав. В дверях туалета они сталкиваются с Ральфом.
Ральфу мешает фонарик, поэтому он успевает схватить только Фитиля. Мазнув бритвой, Фитиль освобождается. Чертыхаясь, Ральф подбирает упавший фонарик и освещает туалет. Выломанную дверь кабинки. Кафель в кровавых подтеках.
Сначала были крики. Потом ниоткуда возник Р Первый с Толстяком на руках, посадил его на пол, велел крепко держать и убежал.
Теперь Табаки и Курильщик стерегут Толстого, который тихо гудит, пускает слюни и все время норовит уползти.
— Что-то стряслось, — шепчет Табаки. — Надо посмотреть. А ты-то куда вылез? Совсем спятил? — он недовольно щипает Толстого и поворачивается к Курильщику. — Слушай, давай его посадим на тебя. И ты его повезешь. Только держать надо крепче. Чтоб не упал.
— Лучше на тебя. Не хочу я его держать.
— На меня нельзя. Я слишком хрупкий.
