Такая уж пошла нынче в Доме мода, и нам не годится отставать. Так что дерзайте. Наведите блеск, приберите, лишнее все выбросьте. Чтобы было чисто, и ничем не пахло, кроме Слоновьих фиалок.
Им понятно. Кивают. Слон активнее всех. Расслышал про свои цветочки и радуется, бедняга. Бабочка нежно закидывает лапку на Ангела. Ангел морщит нос. Веселятся. Что этим девчонки? Дорогуша хихикает.
— Обожаю девушек, — говорит он фальцетом. — Они прелесть! Может даже, они нам что-нибудь подарят? Они ведь добрые…
Что ж, очень может быть, что и подарят.
Губную помаду например. А насчет доброты я бы не обольщался.
— Только не вздумай ничего у них клянчить, — предупреждаю.
Дорогуша горестно закатывает глаза, оправляя перышки:
— Клянчить? Фи… Разве я такой?
— Какого черта? — спрашивает Дракон. — Где девчонки — там неприятности. Походят-походят и пустят по Дому сплетни. Зачем нам это счастье? Подарков ихних не видели?
— А вы не давайте поводов для сплетен.
Красавица сияет. Гасит иллюминацию ресницами, но все равно видно.
Один у нас симпатичный парень. Единственный. Куклу, конечно, не приведет. Настолько-то у него соображения хватит.
Дракон хлопает его по спине и ржет:
— Ромео-о!
Красавица багровеет, шипит и брызжет слюной. Портит внешность на ближайшие полчаса.
— Заткнитесь! — ору со своей верхотуры, и они затыкаются.
Все виды маразма в одном Гнезде. Желающие могут прийти с энциклопедией и отметить по пунктам. Имеются психи на любой вкус.
Конь дрыхнет. Бросаю в него коробком. Просыпается и делает вид, что не спал.
Кого обманывает — непонятно.
— Ура Стервятнику! — не к месту предлагает Пузырь.
Жду, пока стихнут общие разнокалиберные ура.
— Всем все понятно? — спрашиваю.
Кивают. Чешутся. Со скребом. С сопом. Смотрю на них и думаю: какая дура примет приглашение? Унылая рожа Коня. Радужная рожа Пузыря. Подгнившая сверху и снизу рожа Бабочки. Бугристая рожа Дракона. Глаз отдыхает только на Красавице и на Слоне. И вообще все зеленые. Свет плохой. Смотрю на лампочку. Вокруг нее что-то порхает.
Что-то, еще не вымершее от холодов. Пытаюсь поймать, но промахиваюсь. Дракон кашляет. Поперхнулся дымом. Его бьют по спине в восемь ласт. Это Босх. Да еще в потемках.
— Господи… — говорю я лампе. — Твоя воля.
Стая веселится. Это у них хроническое. Когда я серьезен, им всегда кажется, что я шучу. Снимаю красную ленту, сворачиваю, прячу обратно в пакет. Дребезжит будильник. Все вздрагивают. Время поить Ангела каплями.
— И все-таки зачем нам это нужно? — бубнит Дракон.
