Тот, у кого поднялась рука на волосы Лорда, да еще таким манером, не мог быть нормальным, это понятно всем. Лорд в куртке Горбача и в моей жилетке. Весь в значках. Глаза стали больше, лицо меньше, пальцы теребят значки, а глаз он не поднимает. Ужас, как выглядит, а еще ужаснее, что все молчат и только смотрят.
Начинаю нервно раскачиваться. Обстановка все хуже и хуже, пока Слепой не подкрадывается к коляске, протягивая Лорду сигареты:
— На, покури. Какой-то ты уж очень тихий.
Лорд вцепляется в пачку, как утопающий в спасательный круг.
Я сразу выхожу из ступора. И остальные тоже. Ползу на предельной скорости, но поспеваю последним. На Лорда уже налетели, пихают, щупают, нюхают и орут. Вливаюсь в общий хор и заглушаю всех. В разгар приветствий Лорд вдруг начинает плакать.
— Все, хватит, — сразу командует Сфинкс. — Все на ужин. Оставьте его в покое.
Но я не собираюсь оставлять Лорда в покое. Влезаю ему на колени — поближе к ушам, — потому что надо же объяснить, как я по нему скучал и все такое.
Слушает он или нет, неважно. Он роняет сигарету, и ему дают еще шесть взамен упавшей.
— Волосы у тебя, — Горбач ерошит уродливую стрижку, — просто кошмар. Кто это постарался?
— Как тебе в моей жилетке? — спрашиваю я. — Если хорошо, я не буду ее отбирать. Тем более, у меня теперь еще одна, совсем новая.
— Ты насовсем? — осторожно уточняет Сфинкс.
Лорд кивает.
— Ура! — кричит Горбач и подбрасывает в воздух Нанетту. Слепой тоже щупает голову Лорда и огорченно свистит.
— А у нас теперь, представь себе, Новый Закон… — начинаю я, но Сфинкс не дает ничего рассказать.
— Ужинать! Марш! — кричит он сварливо. Меня снимают с Лорда и уносят, хотя я сопротивляюсь.
В коридоре я рядом с Горбачом, который разговаривает сам с собой:
— Я знал, что он стоящий тип… — и это, конечно, про Ральфа, а чуть дальше от нас Сфинкс и Слепой, и Сфинкс говорит: — Пахнет психушкой, — и это уже про Лорда."
"Разгоняюсь и наезжаю им на пятки.
Мне плевать, чем там пахнет от Лорда, раз уж он вернулся, а все эти разговоры — ерунда, когда случается такое, можно только петь и греметь чем-нибудь. И я пою. Пою, буйствую и переворачиваю посуду. Я делаю Лорду огромный бутерброд и поливаю его сиропом. Бутерброд, тарелку, скатерть и себя. Из супа я вытаскиваю мясные тефтельки — тоже для Лорда, на каждую вытащенную две уроненных — и прячу их в другой бутерброд.
