Волосы у него, как засохшая кровь, и губы такие же яркие, словно в губной помаде. Подбородок в розовых царапинах от бритья, на шее — связка сухих куриных костей. Он чудной, как все Крысы, а вблизи кажется даже еще более странным.
— Рыжий, — неожиданно для себя спрашивает Курильщик, — что ты знаешь о матушке Анне?
Рыжий задирает голову. В лягушачьих очках сверкают блики коридорных лампочек.
— Очень мало, — признается он, стряхнув пепел прямо на белые брюки в цветочек. Ужасающе грязные. — Честно говоря, я не силен в истории.
Кажется, она тут была директрисой в конце прошлого века. Жутко религиозная. Слышала голоса святых. Этакая Жанна д'Арк на пенсии. Впрочем, она ведь была монахиней. При ней к Дому пристроили лазарет. До того имелся один жалкий кабинетик с медицинской сестрой и палата на две койки. За каждой мелочью приходилось мотаться в город. Дом-то тогда еще находился в пригороде.
— Откуда ты все это знаешь? — Курильщик потрясен информированностью Рыжего и тем, что тот, оказывается, умеет нормально говорить.
Ему казалось, что Крысы объясняются в основном междометиями.
Рыжий пожимает плечами:"
"— Откуда? Да в принципе это все знают. Здесь ведь как? Хочешь что-то выяснить — покопайся в старых бумагах. В дальнем подвале их свалены целые груды. Что-то конкретное откопать нелегко, но при желании можно. Ближе к выходу лежат бумаги поновее, а совсем давние — в ящиках у стен.
Курильщик ежится при мысли о том, что Рыжий — Рыжий! — мог копаться в старых документах, интересуясь историей Дома.
Да бог ты мой! Если бы его спросили полчаса назад, он бы, скорее всего, ответил, что Рыжий неграмотный.
— И Табаки знает оттуда же.
Курильщик не спрашивает, он утверждает. Но Рыжий расценивает его слова как вопрос.
— Табаки! — смеется он. — Табаки знает лучше всех. Он-то в основном и откапывал эти бумажки. Откапывал, сортировал и заставлял всех читать. Спроси его, расскажет куда подробнее.
Курильщик затягивается с такой силой, что начинает кашлять. Разгоняет перед лицом дым и говорит сипло:
— Он рассказал.
Только не упомянул о документах.
— Любит темнить, — соглашается Рыжий, зевая. — Такая порода.
Перед ними возникает Сфинкс.
— А я тебя искал, — говорит он Рыжему.
Рыжий садится прямее:
— Кажется, ты меня нашел.
— Ты подсунул Слепому Габи. Я это кое-как пережил. Но регулярные набеги на спальню терпеть не намерен. Учти, если она еще раз у нас появится…
Рыжий вскакивает, так старательно изображая ужас, что Курильщик не может не рассмеяться.
