— Ну, как? — спрашиваю. — Как она на ощупь, не очень костлявая?
— Я, пожалуй, пойду, — скорбно говорит Стервятник. — Кажется, я вам больше не нужен.
Никто его не удерживает, и он уходит.
— Спасибо за помощь! — кричит вслед Сфинкс. — Извини.
— Ну, как? — опять спрашиваю я Слепого. — Ты чувствуешь себя другим человеком?
— Отстань, — говорит он. — Сейчас я уже ничего не чувствую.
— Моя постель! — Лэри никак не успокоится. Мечется по комнате. Потом влезает к себе наверх, и раздается его горестный вопль.
— Спасибо, что не ко мне, — говорит Горбач.
— Огромное спасибо, Слепой.
— Не за что, — отвечает Слепой и садится рядом со Сфинксом. — Извини за дверь. Не было времени искать другое место.
— Ничего страшного, — Сфинкс поднимает взгляд наверх, откуда доносятся причитания Лэри. — Слушай, что вы сотворили с его постелью? Он просто с ума сходит.
— Ничего особенного. — Слепой вдруг оживляется. — А знаешь, это на самом деле забавно. Не хочешь попробовать? Я ее позову. Выгоним всех… ну и Лэри тоже пускай остается…
Лэри кубарем скатывается вниз и в ужасе таращится на Слепого.
— Нет, спасибо, — говорит Сфинкс. — Только не с ней. Мне до конца жизни будут сниться кошмары.
— Она что, такая страшная? — расстроенно спрашивает Слепой.
Сфинкс выразительно молчит.
— Она — сама скверна! — визжит Лэри, воздевая руки к потолку. И поворачивается к Слепому:
— Слепой! Меняемся бельем или я там больше не сплю.
— Как скажешь, — покладисто соглашается вожак.
Лэри глядит на него с подозрением, и не зря. Постельное белье Слепого заслуживает отдельной песни, которую я никак не возьмусь сочинить.
Лэри, конечно, свинья и редко моет ноги, зато он не шляется по Дому босиком и ничью шерсть на подушку не срыгивает.
— Я еще подумаю, — заявляет Лэри.
— Хватит, — Сфинкс встает с пола. — Твое белье давно забыло, какого оно должно быть цвета.
— К тому же теперь ты сможешь нюхать его бессонными ночами, — встреваю я, — погружаясь в эротические грезы.
Лэри плюет в мою сторону и, схватившись за голову, садится на пол.
— С завтрашнего дня будет принят новый закон, — между прочим сообщает нам Слепой. — Я вот думаю, как об этом объявить? На стене или через Логов?
Мы ошарашенно молчим. Долго. Наконец Горбач откашливается.
— М-да, — говорит он. — А Рыжий-то не дурак. Знает, что делает.
— Конечно, не дурак, — отвечаю я. — И никогда им не был. Все же какой-никакой, а вожак.
Дальше опять молчим."
"Лезу на кровать и сижу там, переваривая новости. Слишком их много для одного дня.
